Читаем Правитель империи полностью

— Спасибо, Джерри, — не переставая улыбаться, дружелюбно произнес Кеннеди. — Ты настоящий друг, но истина дороже. Я очень хотел бы, но не могу принять твое предложение. Даже маленькая неправда для меня неприемлема. И все же — спасибо!

«Чистюля, — хмыкнул про себя неприязненно Джерри. — Во всем чистюля. Во всем, что касается лично его или его семьи. И большую политику чистыми ручками делать хочет. А она вся на дерьме замешена. Вот поэтому-то, мой мальчик, ты мне и не годишься. Я так надеялся, что со временем ты переменишься… Ну, ничего, об Эфесе Джекки узнает из другого источника».

— Ты знаешь, Джерри, что составляет фактическую мощь нашей нации? — спрашивал Кеннеди, готовя для себя коктейль «дэкьюри». — Мощь американской нации составляет совокупность индивидуальных финансово-экономических инициатив. — Он попробовал светло-коричневую жидкость из стакана, добавил в него немного рома, льда. — Добрая половина этих «инициатив» собралась сегодня здесь и радостно чтит память Голубого Козленка.

Оторвавшись от стакана с крепким мартини, Джерри спокойным взглядом обвел тех гостей, которые в этот момент находились рядом с ним и Джоном Кеннеди.

— Теперь представь себе хоть на миг, что произошло нечто непредвиденное, непредсказуемое, непоправимое.

— Например? — Джерри изучающе смотрел на Кеннеди.

— Например, — почти с открытым раздражением, вызванным несообразительностью собеседника, нетерпеливо воскликнул Кеннеди, например, большевистские агенты подложили под этот ваш особняк мощную бомбу замедленного действия…

— Или русская атомная подводная лодка, — вторя Кеннеди, громко произнес Джерри, — ворвалась в нью-йоркскую гавань и расстреляла нас атомными снарядами чуть ли не прямой наводкой.

Какое-то мгновение Кеннеди пристально разглядывал Парсела сквозь глазные прорези своей маски: «Не иронизирует ли? Нет, пожалуй, не иронизирует», — наконец решил он.

— Великая кутерьма возникла бы в деловом мире!

— Да, великая, — согласился Джерри. Про себя добавил, усмехнувшись: «И только ли в деловом?».

— Сэр, — перед Джерри возник высокий брюнет в маске.

— Да… — рассеянно произнес Джерри, не узнавая брюнета.

— По точным подсчетам, — понизив голос, сказал брюнет, отведя на секунду маску от лица, так, чтобы Джерри узнал его, — прибыло двести сорок восемь гостей.

— Хорошо, Маркетти, — сдержанно улыбнулся Джерри. Не столько Маркетти, сколько Джону Кеннеди, на которого он в это время смотрел. Продолжайте веселиться.

— Двести сорок восемь, сэр, не считая мисс Парсел и господина Раджана.

— Ах, так! — громко воскликнул Парсел, однако ни Кенне- ди, ни Маркетти не поняли, с выражением одобрения или осуждения были произнесены эти два коротких слова.

— Я так давно, кажется, целую вечность, не видел Беатрисы, — оживился Кеннеди. — И, обращаясь к Маркетти: — Вы оказали бы нам любезность, сэр, если бы не сочли за труд проводить нас к ней. Не так ли, Джерри?

Джерри кивнул, и Маркетти, ежесекундно оглядываясь, стал прокладывать путь из одного зала в другой…

«Явились, — думал меж тем Джерри. — Что ж, по-своему они вполне правы. Они любят друг друга. Беатриса всю жизнь, без единого исключения, была вольна поступать так, как она считает нужным. Этот парень вырос в стране, где деление людей по цвету кожи просто непонятно. Насколько я знаю, а теперь и вижу, научился он пока здесь мало чему. Да и на Беатрису наш недавний серьезный разговор не произвел, выходит, никакого впечатления. Выходит, глупцом перед всеми этими двумястами сорока восемью Великолепными выгляжу один я. Презабавная ситуация. Правда, пока все они еще полагают, что своенравная наследница замка Голубого Козленка тешится с заморской игрушкой. Что ж, не будем их разубеждать в этом…» Они уже подошли к открытой веранде, на пороге которой стояли Беатриса, Раджан, Рейчел и Джекки. Беатриса поцеловала отца, повиснув у него на какое-то мгновение на шее. Обняла Джона Кеннеди. Дала ему поцеловать щеку.

— Простите, господин Раджан, мы с вами нигде не могли встречаться раньше? — спросил Кеннеди.