Читаем Правитель империи полностью

Студенческим общежитием оказались двухэтажные кирпичные коттеджи, расположенные в полумиле от административного здания.

— Вы, наверное, все здесь отличники, — с улыбкой обратился Виктор к девушке в белом костюме — Ивон.

— А вам самому, когда вы были студентом, так уж все время хотелось заниматься? — спросила подруга Ивон Джудит.

— Действительно, из того, что мы знаем о вашей молодежи, следует лишь одно — зимой, весной и осенью они денно и нощно учатся, а летом с энтузиазмом работают. Так ли это на самом деле? — невозмутимо спросил Эрнест.

— Конечно, так! — серьезно произнесла, перегнувшись через перила бельэтажа Аня. — Любовь позволяется лишь по специальному решению комсомола, за легкий смех студентов лишают еды и питья на сутки, а за особо громкий ссылают в Сибирь.

— Там даже созданы целые поселения, которые так и называются «Поселки для особо злостных хохотунов», — поддержал жену Виктор.

— Вот видишь? А ты спорила! — торжествующе заметила Ивон. Джудит переводила недоверчивый взгляд с Виктора на Аню и вновь на Виктора. А он, меж тем, продолжал:

— Вы, конечно, знаете о том, что недавно на центральной площади Иркутска публично высекли белого медведя Гришку за то, что он недостаточно громко пел революционные песни.

— Друзья! — Аня сбежала по лестнице в гостиную. — Неужели у вас не хватает элементарного чувства юмора, чтобы отличить правду от неправды, когда вы слышите или читаете что-нибудь о моей стране?

«Одного чувства юмора, пожалуй, будет маловато, — подумал Виктор. Тут, кроме знаний, причем желательно знаний, полученных от первоисточника (в ходе поездки по стране и в результате многочисленных встреч с живыми людьми), неплохо бы иметь хоть немного доброжелательности. А где ее взять, если с детских дней и до самых похорон американцу настойчиво вдалбливают в голову, что хуже советских и Советского Союза нет ничего ни на этом, ни на том свете, ни во всей Вселенной».

— Пожалуй, мы зайдем за вами через полчаса, — объявил Эрнест. — Вам же надо с дороги переодеться, привести себя в порядок. «Эти русские не так просты, — думал он, выходя из коттеджа вслед за Ивон и Джудит. — А на первый взгляд — типичные красные функционеры. Интересно, о чем они сейчас будут шушукаться между собой?».

— Этих мальчиков и девочек хорошо было бы послать на пару недель в международный молодежный лагерь где-нибудь на Волге, или на Украине, или в Молдавии, — говорила Аня, выходя из ванной, где она только что приняла освежающий душ.

Ловко придерживая одной рукой простыню, другой она доставала одежду из чемодана. «Красивая у тебя жена, Картенев», — внутренне разговаривал сам с собой Виктор, бреясь и вместе с тем наблюдая за Аней в зеркало.

«Красивая жена… Красивая… Сердце мое чует, устроят они нам здесь „красивую“ жизнь. Только вот вопрос — как? Прямая провокация? Не думаю. Слишком сонный, слишком вялый кэмпус. В другом уже демонстранты антисоветчики набежали бы толпами. Нет, что-то другое. Впрочем, чего гадать на кофейной гуще? Надо держать ухо востро, быть собранным. Вот пока и все…

Трудно говорить не по бумажке. Да, во-первых, не знаешь аудиторию. Ну, совершенно не знаешь. Еще студенты — туда-сюда. Но ведь будут и родители. И пресса. М-да. И потом — говорить и думать на чужом языке. И все же — без бумажки. „В ассамблеях по бумажке говорить запретить, дабы дурь каждого видна была“. Мудрый царь был Петр… Значит, так, от истоков славянства и до наших дней. Это ясно. На чем акцент делать вот вопрос. Положение женщины? Оно так, эта проблема сейчас в прессе здешней весьма яростно дебатируется. Сравнительный анализ? Может быть… Или остановиться на перспективах развития „третьего мира“? И в качестве примера рассказать о принципах наших взаимоотношений с Индией. Тоже идея. тем более, что идут разговоры о выходе США из ЮНЕСКО именно якобы из-за позиции третьих стран. Или поговорить всерьез о состоянии торговли между нами. Ведь низший за последние много-много лет уровень. Конечно, объем торговли отражает уровень межгосударственных отношений. Все так. Но вакуума в торговле не бывает. То, что теряют американцы, находят японцы, немцы, французы. Когда в середине двадцатых годов Форд строил у нас на Волге АМО, в Детройте в результате этого тысячи безработных получали работу»…

Увидев, что Аня сбросила с себя простыню, он отложил бритву, подкрался к ней, поцеловал шею, плечо.

— Витька, отстань! — Аня засмеялась, отошла от него на несколько шагов. — Придумал тоже — миловаться, когда через пять минут за нами придут.

Виктор снова подошел к ней, улыбаясь, обнял. Она вновь увернулась от него, отбежала: «Сейчас как дам по уху! И никакой дипломатический иммунитет не поможет».

Виктор вновь направился к ней, растопырив руки.

— Мамочка! — взвизгнула Аня и бросилась по лестнице на бельэтаж.

В этот момент раздался мелодичный звонок у входной двери. «Сейчас идем!» — крикнул Виктор.