— Совсем крыша поехала, — говорит Джуди с редкостным сарказмом.

Лорен хохочет, будто соглашается. Да уж, думаю я.

Придурок из Эл-Эй хватает апельсин с подноса с фруктами, и Джуди смотрит вниз — куда? На его ноги? Ноги сильно загорелые, и я никогда не видел его без солнечных очков, так-то вот. Он приподнимает брови в знак приветствия. Я делаю то же самое. Оборачиваюсь к Лорен, и меня поражает, насколько сногсшибательно она выглядит. Стоит побыть рядом что-нибудь вроде миллисекунды, и меня переполняет восторг — такая потрясная девушка. Удивительно, как на меня действуют ее ноги, грудь без лифчика под футболкой с надписью «We Are the World» [13], бедра. Она поднимает на меня глаза, словно в замедленной съемке. Я не могу ответить на ее пристальный голубоглазый взгляд. Она чересчур шикарна. Ее идеальной полноты губы замерли в сексапильной безжалостной улыбке. Она великолепно сложена. Она улыбается, когда замечает, что я на нее уставился, и я отвечаю улыбкой. Мне хочется узнать эту девушку, думаю я.

— К тому же это вроде бы должна быть вечеринка в тогах, — говорю я.

— В тогах? Господи, — говорит она, — кем они тут себя воображают? Уильямс-колледжем?

— А где вечеринка? — спрашивает Джуди.

— В Були, — говорю.

Она даже посмотреть на меня не может.

— Мне казалось, у нас уже была такая, — говорит она, изучая печенюшку.

У нее длинные изящные пальцы. На ногтях бесцветный лак. Ее маленькая чистенькая ручка почесывает идеальный нос, в то время как другая проходит по белокурым коротким волосам, а затем назад к шее. Я стараюсь вдохнуть ее запах.

— Была, — говорю я.

— Вечеринка в тогах — говорит она. — Да ты шутишь. Кто там у нас в комитете по развлечениям?

— Я, — отвечаю, глядя прямо на нее.

Джуди сует овсяную печенюшку в карман и затягивается сигаретой Лорен.

— Ну, Гетч и Тони собираются стырить простыни. Бочка пива есть. Не знаю, — говорю я, слегка посмеиваясь. — На самом деле это не то чтобы прям вечеринка в тогах.

— Похоже, что-то будет, — говорит она. Внезапно она уходит, взяв печенюшку, по пути

спрашивая Джуди:

— Я еду в город с Бобоголовым, присоединишься?

— Курсовая. Не могу, — отвечает Джуди. Лорен уходит, не сказав мне ни слова. Очевидно,

растерялась, разволновалась от моего присутствия. Вечером, думаю я. И возвращаюсь обратно к столу.

— Сегодня открылась качалка, — говорит Тони.

— Рок-н-ролл, — говорю я.

— Ты идиот, — говорит он. Когда зайдет солнце, думаю я.

Пол

Я вышел из автобуса вместе с ребятней из колледжа, слепым и толстой теткой с белокурым мальчуганом и затерялся в дебрях большого терминала в Бостоне. Когда я вышел на улицу, был час пик, а небо было затянуто тучами, и я огляделся в поисках такси. Вдруг меня неожиданно хлопнули по плечу, и когда я обернулся, то столкнулся с Шоноподобным Парнишей.

— Да? — Я приспустил солнечные очки, чуть не трясясь от адреналинового прихода.

— Чувак, хотел спросить, не мог бы ты одолжить пять баксов.

У меня закружилась голова, и мне захотелось сказать «нет», но он так был похож на Шона, что я нащупал бумажник, не смог найти пятерку и все кончилось тем, что я дал ему десятку.

— Спасибо, чувак, — говорит он, перекидывая сумку через плечо, кивает сам себе, уходит.

Я тоже кивнул, непроизвольно, и у меня заболела голова.

— Я ее убью, — прошептал я сам себе и поймал наконец такси.

— Куда? — спросил водитель.

— Отель «Риц-Карлтон». Это на Арлингтон, — сказал я ему, в изнеможении откидываясь на сиденье.

Водитель повернул шею и взглянул на меня, не говоря ни слова.

— «Риц-Карлтон», — снова говорю я ему, испытывая неловкость.

Он все таращится.

— На… Арлингтон…

— Я слышу тебя, — пробормотал пожилой водила и, тряся головой, повернулся обратно.

«Так какого хуя тогда пялишься?» — хотелось заорать мне.

Я протер глаза. У меня ужасно воняли руки, и я открыл упаковку жевательных конфет «Чаклз», купленных на автовокзале в Кэмдене. Съел одну. Такси медленно плыло в автомобильном потоке. Пошел дождь. Водила не переставал смотреть на меня в заднее зеркало, тряс головой и что-то бормотал, но что — мне не было слышно.

Я перестал жевать конфету. Таксист, едва проехав квартал, свернул и остановился. Я запаниковал, подумав: «О господи, теперь-то что? Он выкинет меня за то, что я жевал эти гребаные “Чаклз”?» Я убрал конфеты.

— Почему мы остановились? — спросил я.

— Потому что приехали, — вздохнул водила.

— Приехали? — Я взглянул в окно. — Ох.

— Да, с вас доллар сорок, — пробормотал он. Он был прав.

— Похоже, я забыл, что отель так, э-э, близко, — сказал я.

— Ну да, — отвечает водитель, — без разницы.

— У меня болит нога. Простите.

Я протолкнул две однодолларовые купюры и, выбравшись из такси, заковылял под дождем, и я просто уверен, что Шон оттрахает кого-нибудь сегодня на вечеринке, и вот я уже в вестибюле, промокший, и лучше бы этого не было.