Плотно закрыв кухонную дверь, он заскочил в кабинет, где на столе видел листы бумаги. Свернув бумажный кулек, он побежал в ванную и набил его туалетной бумагой. Потом он взял большое банное полотенце и намочил его холодной водой, отжал и перекинул через руку. Снова забежав в гостиную, он прихватил из пепельницы спички.

Стук в дверь возобновился, также послышалось потрескивание полицейских раций.

Газ уже просачивался под кухонную дверь. Прижавшись спиной к стене, Джонатан набросил на голову полотенце, зажег спичку, поднес ее к бумажному кульку и подождал, пока тот хорошенько разгорится.

«Пора!» — решил он, рывком открыл дверь, швырнул пылающий факел в кухню и бросился на пол.

Огненный шар взорвался, сметая со стола посуду. Зазвенели падающие стаканы, выбитые оконные стекла.

Вскочив, Джонатан добежал до прихожей и спрятался в гардеробе у входа. В следующую секунду раздался выстрел. Входная дверь рухнула на пол, и в квартиру ворвались двое полицейских. С пистолетами в боевой готовности они бросились к источнику пожара. Все это Джонатан видел через приоткрытую дверь шкафа.

Один из полицейских рискнул приблизиться к огню:

— Он выскочил в окно.

Другой, пробравшись среди горящих обломков мебели, заглянул в кухню:

— Ушел.

Джонатан выскользнул из шкафа, выскочил на лестницу и побежал вниз.

Спустя несколько секунд он уже был на улице.

А через пять минут его «мерседес» летел в сторону автобана.

54

Когда Филин Паламбо после заграничной «охоты» возвращался в Соединенные Штаты, его действия подчинялись давно установившемуся порядку. Из аэропорта он направлялся в Александрию, штат Вирджиния, в свой спортзал, где два часа занимался на тренажерах, поднимал тяжести и плавал. Наконец, когда с потом из его организма выходили дрянная еда, грязь и отравленный воздух, он шел в парилку, где избавлялся от устойчивого чувства вины, которое опухолью разрастается в потемках человеческой души. Он называл эту процедуру «сходить на исповедь». И только после всего этого он мог поехать домой и обнять жену и детей.

Однако сегодня он забыл о смывании грехов и направился прямиком в Лэнгли. Там он сразу прошел в архив ЦРУ и в секции Латинской Америки отыскал в компьютерной базе данных файл о деятельности «Компании» в Сальвадоре в 1980-х годах.

В формулировке задачи говорилось о необходимости построения в регионе демократии как оплота против коммунистического режима сандинистов, который уже пустил корни в соседнем Никарагуа и угрожал правительствам Гватемалы и Сальвадора. Там же он нашел упоминание об операции «Плачущая горлица», которая проводилась весной 1984 года и которой руководил кто-то из посольства США в Сан-Сальвадоре. Все подробности операции «Плачущая горлица» в файле были доступны «только для чтения» и только по специальному разрешению за подписью заместителя директора ЦРУ. Вот оно. Ни одна другая операция в этом деле засекречена не была.

Паламбо просмотрел список сотрудников ЦРУ, прикрепленных к посольству в те годы, и увидел знакомую фамилию — Джо Лихай. Это был худощавый дружелюбный ирландец, которого он знал по работе в контртеррористическом центре.

Лихая Паламбо нашел в застекленном кабинете, откуда как на ладони был виден весь разделенный перегородками офис центра.

— Джо, есть минутка?

Лихай, как всегда, одет был безукоризненно — синий костюм, начищенные до блеска ботинки. С гладко зачесанными волосами он выглядел как банкир с Уолл-стрит. Замаскировать гнусавый филадельфийский говор было куда труднее.

— А в чем дело? — поинтересовался он.

— Да хочу попросить тебя кое-что вспомнить из прошлого. Может, по чашке кофе?

Они прошли в кафетерий, где Паламбо взял два кофе с молоком, и устроились за столиком в дальнем углу.

— Джо, ты же был в Сальвадоре?

— Тогда ты еще мучил первокурсников в Йеле, — ответил Лихай.

— Было дело, — согласился Паламбо. — Что ты можешь сказать о «Плачущей горлице»?

— Это все давно быльем поросло. А тебе зачем? Ты что, проводишь проверку по этому делу?

Паламбо покачал головой:

— Да нет. Просто интересуюсь для себя.

— Давно это было. Еще в годы моей зеленой молодости. Я был мелкая сошка. Никто и звать никак.

— Джо, ну, пожалуйста, даю слово: все останется между нами.

— Как Вегас?

— Да, как Вегас. — Паламбо наклонился вперед. — Джо, расскажи о «Плачущей горлице».

Наклонившись к Паламбо, Лихай негромко произнес:

— Все выглядело как инструктирование. Надо было придать новобранцам товарный вид. А они — полная деревенщина, половина вообще только-только с набедренными повязками рассталась. Чтобы обучить их азам военного искусства, мы привезли из Форт-Брэгга отряд «зеленых беретов» и оружие. Надо же было поддержать демократию в регионе. В общем, все как всегда.

— А я думал, что этим у нас занимается Школа Америк в Форт-Беннинге?