Никто так свирепо не защищал частную жизнь своих граждан, как Федеративная Республика Германия.

Отработка финансов и связей должна вестись в тесной кооперации. Как только начнут поступать ответы на вопросы фон Даникена о финансах подозреваемых, все соответствующие телефонные номера будут передаваться Майеру. Каждое совпадение занесут в специальную программу, которая составит «паутину отношений», точно иллюстрирующую социально-экономическую сторону жизни Блитца и Ламмерса.

Фон Даникен схватил чашку эспрессо — два сахара, один лимон — и в два глотка осушил ее. Было десять вечера, и он не спал уже сорок восемь часов. Но его усталость переросла в тихий оптимизм: поначалу все кажется возможным.

Он посмотрел на пустую кофейную чашку: а может, этому способствовал и кофеин.

Чтобы привлечь внимание своих товарищей, он постучал рукой по столу.

— Господин Крайчек завтра посетит наших агентов в Женеве, Базеле и Цюрихе, так?

— В первую очередь.

За последние три года Служба анализа и профилактики обзавелась агентами в самых главных мечетях страны. Большую часть из них составляли добровольцы-мусульмане, которых возмущало, что фундаменталисты постепенно монополизируют их религию. На других, более упорных, пришлось надавить, пригрозив депортацией на родину. Агенты поставляли особо важную разведывательную информацию о контрабанде гранатометов РПГ и автоматов АК-47, о сети «Хавала» — системе нелегального перевода денег, об агентах алжирской террористической организации, ячейки которой действовали на территории Франции, Швейцарии и Северной Италии.

— Упор на всех, с кем Гассан встречался во время своего последнего транзита через Женеву, — сказал фон Даникен. — Контакты, места, где он бывал, и вообще любые зацепки.

Все это Крайчек энергично записывал в блокнот.

Фон Даникен повернулся к следующему:

— А теперь господин Харденберг…

Харденберг попытался улыбнуться, но по его выражению лица можно было подумать, что у него начались почечные колики. Толстый, среднего возраста человек с пухлым лицом, с лысой, как кубик льда, головой. Робкие карие глаза спрятались за большими очками в черепаховой оправе. Но этот человек был, без сомнения, самым норовистым, самым настойчивым следователем из всех, с кем фон Даникену доводилось работать. Кличка у него была Ротвейлер.

— Вам предстоит отыскать микроавтобус «фольксваген», на котором Гассан доставил пластид в Лейпциг. По моим данным, он также используется для транспортировки дрона. Найдите микроавтобус — и мы найдем людей.

За этой краткой инструкцией стояла гигантская по своим масштабам задача. Харденберг прочистил горло и кивнул. Не говоря ни слова, он встал и вышел из комнаты. Никто ни на минуту не усомнился, что он поехал домой. Все частные и государственные компании по аренде и продаже автомобилей были уже закрыты, поэтому Харденберг будет сидеть у себя дома за письменным столом и вырабатывать план, как лучше начать атаку завтра поутру, когда они откроются.

Последним получил инструктаж Макс Зайлер. Его задание было двойным. Во-первых, используя паспорта Ламмерса как отправную точку, он должен изучить все пограничные штампы и восстановить маршруты и последовательность поездок Ламмерса. Кроме того, запросив у всех крупнейших авиакомпаний списки пассажиров за последний год, предстояло проверить наличие в них фамилий Ламмерса, Блитца и Рэнсома и всех их известных псевдонимов. Вполне возможно, что результаты, обнаруженные Зайлером, не приведут к дрону, но они могут помочь установить заказчиков предполагаемого теракта.

Фон Даникен встал из-за стола:

— За работу.

41

Гоппенштайн — маленький городок, уютно расположившийся в центре долины Лотш. Высота над уровнем моря — полторы тысячи метров, население — три тысячи человек. Ничего примечательного — ни исторических памятников, ни особенных природных красот. Если он и известен кому-либо, то лишь как окончание железнодорожного туннеля длиной двенадцать с половиной километров, который проходит через Лотшберг и связывает Бернский кантон, то есть север Швейцарии, с кантоном Вале на юге страны.

Построенный в 1911 году, сейчас этот туннель являет собой настоящий пережиток прошлого — единовременно по нему может пройти только один поезд. Ни спасательного, ни «каркасного» туннеля, что является обычным делом в современном строительстве, у этого ветерана нет. Лишь на километр с одного и другого конца он достаточно широк, чтобы разместить две линии путей. И тем не менее этот «пережиток» все еще незаменим: каждый день поезда перевозят по нему более двух тысяч легковых автомобилей, грузовиков и мотоциклов.

Заплатив двадцать шесть франков, Призрак заехал в зону ожидания. Размеченные на асфальте полосы были пронумерованы от единицы до шести. Первые две плотно заполнили легковушки и фуры. Человек в оранжевом флюоресцентном жилете указал ему на полосу номер три.