Читаем Правила крови полностью

По всей видимости, Генри тоже не был на это способен. В любом случае, в 1853 году, в возрасте семнадцати лет он стал помощником хирурга в Манчестере и поступил в Оуэнс-Колледж на Куэй-стрит. Похоже, это была одна из первых медицинских школ в стране. Отец уступил и положил Генри довольно щедрое содержание. Возможно, он увидел за медициной будущее. Профессия медика уже не считалась низким занятием, и врачей уже не называли «лекарями» и не сравнивали с «отворяющими кровь брадобреями», как в начале века, когда он был молод. В Оуэнс-Колледже и в Манчестерской Королевской школе медицины Генри получал медали по химии, фармакологии, практической хирургии, физиологии и анатомии, а в 1856 году в Лондоне на первом экзамене на звание бакалавра медицины получил золотые медали по анатомии, физиологии и химии.

Маркус Грейди, профессор фармакологии в Манчестерской Королевской школе медицины, написал взволнованное письмо отцу Генри. Его бережно хранили — сначала, я уверен, Амелия, а потом Генри — в одном из сундуков между листами папиросной бумаги.

Нетрудно понять, почему Генри хранил письмо. Через год он стал членом Королевского колледжа хирургов и получил лицензию лондонского Общества аптекарей. Совершенно очевидно, он знал, чего хочет, и понимал свое истинное призвание. Учась в Манчестерской Королевской школе медицины, Генри начал вести дневник, и — по всей видимости, впервые в жизни — у него появился настоящий друг. Это был молодой шотландец, Ричард Фокс Гамильтон, годом старше его, младший сын двоюродного брата Лахлана Алджернона Гамильтона, лорда Гамильтона из Лалоха. Все это Генри аккуратно заносит в свой дневник, в том числе полное имя друга и подробности пэрства его кузена. В те дни записи были гораздо пространнее, но даже тогда их никак не назовешь эмоциональными — максимум, менее бесстрастными, чем впоследствии.

В своем дневнике Генри пишет о родителях, о том, как они радовались его успехам, об увеличении суммы отцовского содержания, а летом 1859 года — о том, как пригласил Гамильтона к себе домой в Йоркшир, где тот познакомился с его отцом и матерью, и они все выходные гуляли по вересковым пустошам. Похоже, Ричард Гамильтон очень понравился Амелии — Генри пишет, что она восприняла его как замену своему умершему сыну Билли. Сам Генри, вероятно, никогда не рассматривался как претендент на это место в ее сердце.

Первой должностью, которую он занял, стало место живущего при больнице врача в лондонской больнице Св. Варфоломея. В этот период Генри написал две статьи для «Британского медицинского журнала»: «Геморрагические заболевания» и «Носовые кровотечения». Это были его первые публикации. Пожелтевший экземпляр журнала я нашел в одном из сундуков под связкой писем от Роберта Гамильтона. Прежде чем перейти в больницу Грейт-Нотерн, Генри впервые в жизни поехал за границу. Он намеревался в течение года учиться в Венском университете, признанном мировом лидере среди медицинских школ. Вне всякого сомнения, поездку финансировал отец, явно смягченный блестящими успехами Генри на ниве медицины. В Вене Генри продемонстрировал способности к языкам, всего за три месяца выучившись бегло говорить по-немецки.

Его мать сохранила все письма, присланные ей и отцу. Генри тоже делал копии.