Читаем Правила игры полностью

— Я! — эхом откликнулся участковый.

— Ты взятки берешь?!

— Никак нет! — доложил он строго по форме.

Я обошел его, сходил в комнату и вернулся с двумя банкнотами по 100 долларов, одну из которых сунул ему под нос. Егоров продолжал стоять навытяжку и смотрел вдаль. Пришлось поднести купюру пред его светлые очи.

— Знаешь этого гражданина?

— Никак нет! — стараясь, чтоб я не попадался ему на глаза, гнул свое Егоров.

— Это Бенджамин Франклин. — Я вернулся на табурет. — Американский общественный деятель.

Кутилин из-за спины участкового подавал мне какие-то знаки.

— Прославился Франклин двумя изречениями, — стал я просвещать Егорова, — первое: «Любишь ли ты жизнь?..»

— Так точно! — отчеканил Егоров.

— Я еще не закончил, — сурово осадил я его. — «Любишь ли ты жизнь?! Тогда не теряй времени, ибо жизнь состоит из чепухи!» Такова мысль автора «Теории трудовой стоимости».

— Ты живой, что ли, Саня?! — шевельнулся участковый.

— Я его удивить хотел! — Кутилин выскочил вперед. — Думал, обделается!

— Чудеса! — Пропустив мимо обидную реплику моего соседа, Егоров снял шапку и присел к столу. — А второе какое изречение?!

— А вот второе — прямо про тебя. — Размешивая сахар, я пододвинул обе банкноты к участковому. — «Ничего не делать для других равносильно самоубийству».

— Я готов! — Участковый бережно свернул деньги пополам и накрыл шапкой.

Не знаю, чья там рыба с головы тухнет. Нашей, по-моему, без разницы. Прав был Руслан: «Зарплату ментам вовремя надо выплачивать».

— Тогда сделай вот что… Сделай милость: не говори никому, что мы с тобой встречались.

— И жене? — уточнил Егоров задание.

— Зачем знать ей про Бенджамина, друг мой? — пожал я плечами. — Пусть это останется вашей с ним тайной.

— Точно! — подтвердил Кутилин. — А то плакали твои «бабки» навзрыд!

— А мне очередное звание дали! — сменил тему участковый.

— Как?! Опять?! — пришел Кутилин в изумление.

— Что значит — опять?! — подскочил Егоров. — Семь лет прошло!

— Мать твою! Надо же, как время летит! — всполошился мой сосед. — Пойду портрет Бурчалкина дописывать! Не то и мои «бабки» плакали!

— Тогда и я пойду! — Егоров надел шапку и, не прощаясь, затопал по коридору.

«Тогда и я пойду», — подумал я, когда за участковым захлопнулась дверь.

Перед уходом я проверил, что там от меня еще осталось. Осталось прилично: около пяти тысяч долларов — Журавлев деньги вперед брать отказался, два паспорта: мой общегражданский и самопальный, производства фирмы «Проявитель» на имя господина Березовского, кольт армейский с запасной обоймой, предсмертный презент Руслана, записная книжка, сотовый телефон и никчемное теперь, а может, и «кчемное» удостоверение охранника «Дека-Банка». Честный вор Гудвин все мое принес со мной, включая изъятые у Караваева файлы приговоренных сотрудников «Третьего полюса». Рюкзак с разобранной винтовкой «Тигр», патронами к ней и оставшейся гранатой Гудвин спрятал в буксе вагона «Москва — Симферополь».

По бесплатному рекламному каталогу, регулярно попадавшему в наш почтовый ящик, я отыскал номер более-менее ближайшего автосалона в районе станции метро «Петровско-Разумовская» и справился о наличии автомобилей марки «УАЗ».

— Весь модельный ряд с гарантийным техобслуживанием, — был охотный мне ответ.

— Что советуете? — включился я в беседу.

— Модель 31514 пользуется спросом. Розничная цена шестьдесят пять тысяч рублей.

— А самая дорогая?

— Модель 31519, семьдесят пять тысяч рублей соответственно.

— И сколько это в деньгах?

— Понял. Три тысячи условных единиц, — отреагировал собеседник.

— Условились, — сказал я. — Оформляйте покупку. Отберите там лучшую и с полной комплектацией. Сотня сверху. Готовность через час. — И продиктовал паспортные данные.

— Сань! Тебя ждать?! — не отрываясь от мольберта, спросил в приоткрытую дверь мастерской Кутилин. — Или только на сороковины теперь объявишься?

— Ты смотри там, Глазунов, лишний глаз не добавь Бурчалкину! Он твоих новаций не оценит! — отозвался я, выходя на лестницу.

Покупка была оформлена в оговоренный срок. Франклин, заразный и твердый, как шанкр, действовал на мозги наших коммерсантов безотказно. С окончанием всех формальностей, сведшихся в основном к процедуре оплаты, директор автосалона торжественно вручил мне техпаспорт с транзитными номерами и лично повел осматривать приобретение. Новенький, словно сошедший с конвейера, «УАЗ» сиял изморозью на боках и капоте. Около него лениво копошились двое рабочих, добавляя какие-то железки, свинчиваемые тут же с соседних вездеходов аналогичной конструкции.

— Поставщики! Вечная история! Недокомплект. — Директор отрепетированно развел руками.

Любят у нас разводить. Даже новые товарно-денежные отношения не в состоянии поколебать твердыню советского производства.

— Да нормально! — пнув колесо, проворчал автослесарь. — Зверь-машина! Зуб даю!

Слишком гнилые были зубы у этого автослесаря. С такими зубами его божба звучала как откровенная профанация. И, доставая уже обещанную давеча сотню сверху, я вдруг передумал.

— Ну, тогда и у вас, пролетарии, считайте недокомплект! — огорчил я работников салона.