Читаем Правда о «Зените» полностью

Потом мне сказали, что на предыгровую установку Пашу еле довели, и на ней он даже не мог говорить. И это, думаю, ребят убило, они не могли думать об игре. Хотя и забили, если мне память не изменяет, первый гол. А когда игра закончилась, его с трудом довели до раздевалки, где он долго-долго сидел и не мог встать. Два дня после этого мы не могли из Питера уехать, потому что просто не знали, как его везти. После того матча муж работать уже не мог. Раньше он говорил мне: «Танюша, я уйду, когда почувствую себя совсем плохо», и этот момент настал.

Президент ЦСКА Евгений Гинер помогал нам чем возможно, у Паши не было ощущения, что его оставили, бросили, заранее вышвырнули из жизни. Но ничего сделать было нельзя. Рак. В течение того года Паша проводил все тренировки, и Гинер ругался, говорил: сиди на стульчике, подзывай помощников, чтобы они все делали. А он посидит-посидит, потом не выдержит, встанет, мяч попинает, с палочкой по полю погуляет, задания игрокам даст. Так что толку от этого стульчика было мало — все равно большую часть времени Паша стоял…

За тем матчем с трибуны «Петровского» наблюдал едва ли не главный враг Садырина среди тренеров — Анатолий Бышовец. Как-то раз он сказал мне:

— Садырин был борец. Когда ему, уже безнадежно больному, хватило характера и воли выйти во главе ЦСКА, я смотрел с трибуны, как его команда проигрывает «Зениту» — 1:6, и глубоко ему сочувствовал. Это был волевой человек, которого можно уважать. И футболистом он был волевым, колючим, плевался… Но тренерские и человеческие принципы у нас с ним были разные. Как и с Лобановским.

В очередную годовщину смерти Садырина известный журналист Александр Горбунов сходил на Кунцевское кладбище, де похоронен его добрый приятель. И вспоминал потом в газете «Спорт день за днем»:

«1 декабря 2001 года мы с Морозовым оказались в Белграде в одном отеле. Звонки на его и мой телефоны раздались одновременно. "Умер Паша", — нам сказали, мы посмотрели друг на друга, Андреич налил по полной, заплакал и сказал: Я — следующий". Так и вышло».

А еще Горбунов написал, что на газончике перед памятником Садырину лежали два шарфа — «Зенита» и ЦСКА. Их возложили болельщики двух клубов, которые Павел Федорович делал чемпионами Союза. Идут годы, но память остается. О таком человеке невозможно забыть.

Татьяна Садырина рассказывает: