Читаем Правда о «Смерш» полностью

Председателем КГБ УССР был тогда В.В. Федорчук. Вообще-то он, коренной военный контрразведчик, участник Великой Отечественной войны, служил на крупных постах военной контрразведки. В Киев он прибыл с должности начальника 3-го управления военной контрразведки КГБ СССР. Перед отъездом в Киев его лично принимал и напутствовал Генеральный секретарь ЦК Л.И. Брежнев.

Я с В. Федорчуком был знаком с начала 50-х годов. В профессиональном отношении он был высоко подготовлен. А вот что касается его личных качеств и характера, то тут можно высказать определенные замечания.

Будучи в Киеве, он имел большой авторитет. Оперативные вопросы решал умело. Коллегии проводил по-деловому, но очень требовательно и даже где-то жестоко и придирчиво.

К сожалению, сейчас он не совсем здоров.

В последние годы моей работы в городе Киеве командующим войсками КВ О был замечательный человек — генерал-полковник И. Герасимов. У меня с ним всегда были отличные взаимоотношения, что имело положительное влияние на организацию оперативной работы в войсках. Командиры всех степеней, подчиненные И. Герасимову, видели его доброе отношение к особому отделу и всяческую поддержку с его стороны. Имея это в виду, они также дружно работали с особым отделом на местах. Это имело большое значение.

Не сложились у меня только взаимоотношения с основным членом Военного совета — начальником политуправления округа. Дело дошло до того, что он дал указание начальникам политотделов дивизий и армий взять под свое оперативное руководство работу особых отделов. Это явно противоречило Положению об особых отделах и инструкции ЦК КПСС. В этой связи у меня был открытый, резкий разговор с этим членом Военного совета. Мною было указано на его неправильные действия, вредные по самой своей сути, и сказано, что если он не отменит своего распоряжения, то я буду вынужден обратиться в ЦК КПСС. Когда я произнес эти слова, член Военного совета изменился в лице, приложил руку к сердцу, извинился и сказал, что это его ошибка и она никогда больше не повторится. Вырванное признание неправоты от члена Военного совета я оценил как свою победу, хотя определенный риск с моей стороны в тогдашнем разговоре имелся, ибо он был очень своеобразным человеком и не по чину высоко мнил о себе.

Говорю, может быть, несколько подробно о своих отношениях с командованием потому, что хочу подчеркнуть, что от этого во многом зависело качество оперативной работы и уверенность офицеров особых отделов всех уровней в своих действиях.

А работы, как и в других округах, было много. В основном она была направлена на выявление и пресечение агентурной деятельности противника, на сохранение в тайне военных секретов, на пресечение их утечки по любым каналам и т. д. Большая работа проводилась по представляемой командованию войск информации о серьезных недостатках, о нарушениях воинской дисциплины, о подозрительных связях отдельных лиц, владеющих секретами, с иностранцами и многое другое.

Командование, со своей стороны, по нашей информации всегда принимало решительные меры.

Ежегодно я представлял сводный доклад Первому секретарю ЦК КПУ В. Щербицкому о результатах оперативной работы за год и о положении в войсках. Должен заметить, что В. Щербицкий всегда с вниманием читал наши доклады и сообщал о своей удовлетворенности нашей работой либо мне лично, либо через В. Федорчука.

Положительная оценка ЦК Компартии Украины работы Особого отдела округа доводилась до каждого оперработника. Она, естественно, вызывала в людях вдохновение и желание работать еще лучше.

Находясь в Киеве, я выполнял специальные задания первого заместителя председателя КГБ СССР генерала армии Г.К. Цинева. У нас с ним были давние доверительные отношения.

В Киеве ко мне изредка наведывался старший брат Г. Цинева. Это был пожилой, грузный человек, в прошлом оперный баритон.

Замечу, что и у генерала Г. Цинева был хороший голос, которым иногда он удивлял знакомых при застолье. Старший Цинев обычно острил, каламбурил, но чувствовалось, что он очень одинокий человек.

Ко мне хорошо относился и сам В.В. Федорчук. Зная, что до войны я работал в Черновицах, он, при одной из своих поездок туда, пригласил меня с собой. Имея целый день свободного времени, я прошел по улицам Черновцов, разыскал квартиру, в которой жил до войны, встретил некоторых знакомых.

От того посещения у меня остался памятный подарок — маленький гуцульский топорик, который во время приема вручил мне первый секретарь Черновицкого обкома партии.

Воспоминания о Черновцах у меня остались самые теплые, как это часто бывает с местами, связанными с молодостью.

…Перед самым отъездом из Киева в Москву командующий войсками округа устроил мне прощальный прием, где собрал весь руководящий состав округа. На приеме он сердечно благодарил меня за работу. Я был рад высокой оценке своего труда.

Убыл я из Киева 2 мая 1978 года. А 1 мая я был на трибуне, посмотрел парад войск Киевского гарнизона и праздничное шествие киевлян.