Больница размещалась в красивом здании XVI века с высокой заостренной крышей, покрытой черепицей, которую время сделало разноцветной, белыми стенами, широкими окнами с рамами, разделенными на квадраты, и просторным двором, обсаженным платанами. Старики в голубоватой больничной одежде медленно бродили от скамейки к скамейке, кто с повязкой на ноге и с тростью в руке, кто с перевязанной головой, кто, поддерживаемый сестрами в чепцах.

Франсуа повезли в операционную. Вызванный по телефону доктор Левер, был уже там, в резиновых перчатках. Все было готово и для других процедур.

Франсуа поклялся не стонать. Ему сделали два укола морфия, которые не лишили его сознания, и он испытывал чувство стыда, лежа обнаженным, как труп, перед молодой медсестрой. Ему хотелось ободрить, сходившего с ума Феликса, которого врач грозился выставить.

Он закрыл глаза и увидел кусочек бумаги. Он его обнаружил. Он не был больше в больнице Сент-Жан, у канала, а в парке Шатеньрэ, и красный цвет аллеи превратился в огромную, освещенную солнцем лужу. На её фоне ножки садового стола вырисовывались тенью. И там, между двух этих теней находился совсем маленький кусочек смятой бумаги. ОН ЕГО ВИДЕЛ. Вот и доказательство, он его вновь видел, а он не бредил. Куда его дела Бебе, после того, как высыпала яд в чашку? На её платье не было карманов. Тогда у неё не было сумки. В своей влажной руке она скатала бумажку в шарик, а потом уронила, уверив себя, что в саду его никто не заметит.

Была ли бумажка еще там? Или она потом подобрала ее и сожгла?

— Попытайтесь минуточку полежать неподвижно.

Он сжал губы, но не смог сдержать крик.

И в то же время Феликс вздохнул.

— Мадам Донж у себя?

Он был очень высокий, очень худой, одет в серый костюм из шерсти, плохого покроя, который был, очевидно, куплен в магазине готовой одежды. В руке он держал шляпу, тогда как у доктора шляпа была на голове.

— Вы хотите видеть мою сестру? Она в своей комнате. Если желаете, я скажу ей…

— Скажите, что пришел инспектор Жанвье из дежурной бригады.

Было воскресенье. Комиссар в соседнем городе участвовал в чемпионате по бильярду. Его, находившийся под боком у жены заместитель то и дело отвечал на звонки.

— Ты закрылась?

— Да нет, поверни ручку.

Это была правда. В горячке Жанна повернула ручку в противоположную сторону. Бебе Донж цо-прежнему сидела на своем месте и перечитывала то, что написала.

— Сколько их?

— Всего один.

— Он сейчас меня увезет?

— Не знаю…

— Пригласи ко мне Марту.

— Сестра спустится через минуту…

Доктор тихо разговаривал с инспектором, на которого, казалось, произвел глубокое впечатление хорошо натертый паркет в столовой. На его обуви Жанна заметила небольшую заплату.

— Возьмите мой чемодан из свиной кожи, Марта. Нет, лучше тот, с которым я совершаю авиапутешествия, он более легкий. Положите в него запас белья на месяц, два халата, мои… Ну что вы плачете?

— Ничего, мадам.

— А из платьев…

Она открыла шкаф, чтобы показать, какие платья ей нужны.

— Что касается всего остального, я вам оставила инструкции. Через день пишите мне, чтобы я была в курсе всего, что здесь происходит. Не стесняйтесь писать о малейших подробностях. Где вы оставили мосье Жака?

— Он со своим кузеном и кузиной.

— Что вы ему сказали?

— Что с мосье произошел несчастный случай, но ничего серьезного.

— Что они сейчас делают?

— Жак показывает им, как сегодня утром поймал рыбу.

— Я спускаюсь. Как только соберете чемодан, принесите его мне.

Вид постели вызвал желание броситься на нее, хотя бы на несколько минут.

— Марта… Кстати… Я чуть не забыла… Если мосье вернется раньше, чем я…

Горничная зарыдала.

— Вам что, нельзя и слова сказать? Следите за тем, чтобы здесь все оставалось по-прежнему. Следуйте моим указаниям. Понимаете? Есть вещи, которым мосье не придает никакого значения.

— Извините, что заставила вас ждать, господин комиссар…

— Инспектор. Я приехал на время, пока мы не сможем связаться с Парке.

Он вытащил из кармана серебряные часы.

— Они больше не опаздывают? А пока, если позволите, я мог бы приступить к первому допросу…

— Я подожду во дворе? — спросил доктор, который все еще был в костюме, надетом для рыбалки, а его туфли все еще оставляли следы на паркете.

— Как хотите. Ваши свидетельские показания понадобятся и другим тоже.

Инспектор достал из кармана маленькую забавного вида записную книжечку, с которой не знал, что делать.

— Вам будет удобнее в кабинете моего мужа. Извольте пройти за мной.

Разве не мог внезапно остановиться весь этот механизм и тогда она упала бы бездыханная на пол. Но в этом случае, конечно, уже не было бы Бебе Донж.

III

После мерзких страхов, стонов, процедур, ночного пота, после зловонного беспорядка и первых тяжелых часов дня, в больнице стало так спокойно и можно было вытянуться на чистом белье, где вокруг все блистало чистотой: свежайшие простыни, безукоризненно чистый пол, стройные ряды пузырьков на стеклянном столике.

Хождение санитарок, крики больных, которым обрабатывали раны, сменились мягкими шагами монахинь и клацанием их четок.