Читаем Правь, Британия! полностью

— Еле-еле, но хватит.

— Вот о чем предупреждал меня лейтенант Шермен. Разве можно так делать? Я хочу сказать, разве у них есть такое право.

— Полагаю, что если власть у оккупантов — а все больше и больше становится ясно, что так и есть, — они могут делать почти все, что угодно.

Сегодня очередь в супермаркет была поменьше, чем вчера, — большинство людей уже запаслись продуктами — но в самом магазине царило значительно более подавленное настроение.

— Мне очень жаль, — сказал старший продавец, взглянув на составленный Дотти список, — но некоторых продуктов у нас нет. Грузовик, который должен был прибыть вчера, так и не появился, а сегодня утром нам сообщили по телефону, что он задерживается на неопределенный срок.

Эмма не стала возвращать колбасу. Было очевидно, что она еще потребуется. Она собрала с полок все, чем можно кормить мальчишек, и вышла. Джо ждал на улице.

— Керосина нет, — сказал он. — Вчера продали последние запасы. Говорят, что где-то задержали поставки, неизвестно где и почему. Стоит ударить заморозкам — и конец моей рассаде.

На улице стояли, беседуя, небольшие кучки людей. До Эммы долетали обрывки разговоров. «Один из них утонул, а теперь мы все должны мучиться из-за этого…» — «Говорят, он был пьян, вышел из „Приюта моряка» и свалился вниз головой с обрыва возле Адского утеса…» — «Не знала об этом. Во всяком случае, он точно ухаживал за Миртл Трембат, а ты знаешь Джека, он такой вспыльчивый…» — «Что же, одно с другим сходится, правда?» — «Почему же тогда никто, не признается? Зачем на нас это вымещать?»

Эмма потянула Джо за рукав.

— Пойдем.

Ей показалось, что несколько человек уставились на них, и это подтвердилось, когда один мужчина, однажды чистивший им дымоход — и очень, кстати, плохо, больше его не приглашали, — пробормотал своему спутнику: «Некоторым хоть бы хны…», подчеркнуто уставившись на колбасу, выпирающую из Эмминой корзины. Похолодание повлияло и на настроение людей. В воздухе витала враждебность, и Эмма, вероятно из-за обостренного чувства собственной вины, принимала все на свой счет: недоброжелательность, направленную если не на себя лично, то на всех обитателей дома на вершине холма. Заметно было еще и то, что вчера и сегодня, как неделю тому назад, не было видно морских пехотинцев в увольнении.

Они переходили улицу, направляясь к своей машине, когда перед ними остановился маленький синий автомобиль. Это была сестра Беннет. Она высунула в окно голову.

— Они не могут поставить красную отметку в пропуске ни мне, ни доктору. Правда, пришлось дать им список людей, которых я посещаю, чтобы они меня контролировали. Знаю, кто разозлится пуще всех — конечно, мой зять Джек. Говорит, не будет отвозить молоко на завод, откуда его забирают военные, будет, как в старые добрые времена, самолично продавать людям в округе.

— Сестра Беннет, кто это «они»? — спросила Эмма.

Сестра кивнула головой в направлении гавани и лагеря на пляже Полдри.

— А ты что, не понимаешь? — отпарировала она и, прихватив саквояж, вылезла из машины и направилась в дом, из окна которого уже нетерпеливо выглядывало чье-то лицо. — У миссис Уильяме вот-вот начнутся роды, — сообщила она Эмме. — Детям нельзя запретить появляться на свет из-за того, что погиб какой-то солдат.

Так, все об этом знают, подумала Эмма. Знают не то, как и почему это произошло, но знают, в чем причина новых правил, ограничений, приказов, нехватки продуктов и бензина. А уж кто виноват в этом, люди решают сами, по своему опыту, работе, жизни.

Мимо проехала еще машина, точнее попыталась проехать, но остановилась, так как Эмма в этот момент открыла дверь со стороны проезжей части. За рулем был мистер Либби из «Приюта моряка», но как он отличался от вчерашнего мистера Либби — настырного торговца, пытавшегося продать Мад ящик калифорнийского вина. Он был напряжен, мрачен и, не заметив Эмму, окликнул кого-то на другой стороне улицы. Эмма узнала его конкурента, владельца другого паба.

— Джим, морские пехотинцы и к тебе не могут теперь попасть? — крикнул мистер Либби.

Тот кивнул:

— Похоже на то. Плохо, конечно, но я-то переживу. А вот к тебе клиентам кроме как пешком не добраться, а кто нынче любит ходить? — Он заулыбался.

— Пойду, попробую умаслить коменданта, — крикнул мистер Либби. — Почему честные торговцы вроде меня должны страдать за чьи-то проступки, так ему и скажу.

Он сердито рванул машину на середину улицы и умчался, чуть не сбив старушку, переходившую на другую сторону. Джо посмотрел ему вслед.

— Хорошо бы у него не хватило бензина, чтобы туда доехать, — сказал он Эмме.

— У него хватит, — зло бросила Эмма. — Небось вчера вечером он полные канистры себе залил у морских пехотинцев перед тем, как их закрыли в лагере.

Теперь не только «мы» и «они», подумала Эмма, а и местные разделились. Непонятно, кто за что и о чем думает каждый. Постовой у шлагбаума улыбнулся, глядя на красную метку на ветровом стекле, и сказал, пропуская их:

— Теперь не скоро увидимся, правда?