– Вот она травинка, тонкая такая, слабая с виду, а сквозь толщу земную всегда лазейку найдёт, просочиться, расправиться и станет крепнуть и стремиться к солнцу, – радовался посадник первым зелёным листочкам. – Уж и думать перестал, не вспомнить уже, когда в последний раз за плугом ходил, а ведь было время, эх, … Как сброшу с себя хомут этот, отойду от дел, так, пожалуй, заживу спокойно.

Елага подъехал к раскинувшимся средь поля постройкам. Его это земля, с давних пор ещё выкупил, так просто для души, а нынче вот и сгодилась.

– Отойду от дел, сюда жить приеду. Семью привезу, найму работников, поле засею, и заживу, – размечтавшись, Елага въехал во двор. – А пока хоть высплюсь вдоволь.

Но отдохнуть посаднику, было не суждено. В доме его уже ждали.

2

В прихожей на лавке сидели двое, крепкий старик и худощавый парень с растрёпанной шевелюрой. Оба гостя, завидев хозяина, вскочили с мест, склонились.

– Здрав будь, посадник, прости, что без приглашения.

«Говор варяжский, чужой. Где-то я его видел. Вот где?» – прикинул Елага, глядя на старшего. Позади Елаги, переминаясь с ноги на ногу, стояла челядь. Елага сел, жестом отпустил прислугу, а двум вооружённым воям кивком велел остаться, мало ли чего… Елага вздохнул, нет отбоя от ходоков. Ну, ладно, послушаем, чего эти припёрлись, буркнул:

– Ну, коль пришли, выкладывайте.

– Знаешь ли, посадник, что варяги с кораблями на Ладоге встали? Большим числом пришли, по воде. Не даны, нет. А из Балтийских руссов варяги. Про Рюрика Ютландского слыхал ли, нет? Мы его послы, – заявил старший без предисловий.

Елага дёрнулся, точно ежа проглотил. Стража по бокам попятилась.

– Чего говоришь? Корабли варяжские на Ладоге стоят, что за напасть?

– Не пугайся воевода, то не набег, – поспешил успокоить посадника пришлый старик. – Варяги эти, те самые, кого Гостомысл призвал. С миром пришли. По-праву. Три родных брата те, внуки Гостомысловы. Рюрик их старшой, ждёт теперь послов новгородских.

Елага чувствовал, как по спине, точно ледяные салазки, скользят, бегут мурашки, холодок. Варяги, большой флот… От одних недавно избавились, а тут эти. Да, конечно, этих сам Гостомысл позвал, но мало ли…

– Ну, коль с миром варяги это хорошо. Только всё это ещё обмозговать надобно, обсудить. Вече созвать, да людей достойных отрядить. А вы посланцы обождите пока, люди мои вас на постой определят, а как ответ готов будет, так я вам его и сообщу.

– Хорошо, только не тянул бы ты с ответом. Конунг Рюрик долго ждать не станет. Он сюда по праву законному пришёл, а встречать его никто не торопиться, обидется может. Крепко.

Вот он, Лейв указал на Смагу, сын Озара Гончака, они тех варягов и нашли. Парень кивнул.

Елага ещё более струхнул.

– Ну, коли так, прямо сейчас в Новгород отправлюсь, – Елага поднялся. – А что горожанам то сказать, кто вести радостные нам привёз? Не припомню я, что бы ты имя своё назвал, посланник.

– Зовусь я Лейвом, при дворе Гостомысла когда-то состоял, потом у Лучезара, приёмыша его. Теперь при Рюрике, ему служу.

Елага насупился. Не больно-то доверял посадник приёмышу. А где ель, там и шишки. Что хозяин, что слуга – одна напасть.

3

Светильник сильно коптил, и пламя, возвышавшееся над тоненьким фитилём, постоянно подрагивало от порывов ветра проникающего в комнату через открытое окно. Мужчина развалился на ложе, наслаждался вечерней прохладой. Гул за окном утих, крики смолкли, и ночь, укутала засыпающий город мягкой пеленой.

Скрип ворот и собачий лай заставили насторожиться. Сквозь растворённые ставни слышались голоса, кто-то громко бранился, и это вызывало у Лучезара раздражение. Он резко поднялся, затворил окно и плюхнулся на кровать. Весть о прибытии русов не давала покоя.

– Только этот княжий пёс, Гончак, сумел разыскать их, избороздив все воды Балтии, – ворчал он про себя, скрежеща зубами. – Почему у меня нет таких слуг, самоотверженных и преданных, готовых даже жертвовать собой? Все, кто рядом со мной, готовы прислуживать лишь из страха, или за плату.