- "Жду" на мертвом языке. Те символы, что ты срисовал с обелиска, тоже на этом языке, - хмуро сообщил Лис.

   Мы сидели вчетвером в кабинете эльфа и слушали Велву, которая вернулась с Окраины. Девушка жадно ела и попутно рассказывала о неутешительных результатах разведки. Действие обелисков расширялось. А я до сих пор не знал, что делать.

   - К эльфам я не попала, а вот мой народ ушел в глубины гор, перекрыв проходы магическими завесами. Неделю они продержатся. Я успела застать у завесы последнюю из магинь, благородную Варгуллу, она оповестит все Дома о твоем предложении и пообещала, что воины ее Дома придут к нам на помощь в случае, если возникнет заварушка. Но она поставила условие.

   - Какое?

   - Того мага, который устроил весь этот бардак, ты отдашь ночным.

   - Не возражаю.

   В коридоре раздался шум, звук падения тела, звон стекла и отборный мат. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Хашиш и Мамочка. Они тащили полный ящик темных, покрытых пылью бутылок.

   - Соль, дружище! - заорал Мамон. - Глянь, что мы нашли! - парни водрузили тихо звякнувший ящик на стол. - Вино пятидесятилетней выдержки!

   При слове "вино" Древо затрепетало веточками.

   - Ты еще маленькое! - строго прошипел Белочка, с интересом свесившись с моей головы, Древо обиженно сникло и затихло. - Где вы его нашли, парни?

   - Стояло на барной стойке вместе со стражником, - отрапортовал Хаш. - Точнее, вино стояло, а стражник сидел... или наоборот? Ай, не помню! Короче, это привет тебе от императора в знак благодарности за ..... А за что? Ты не помнишь? - икнул он в сторону Мамона.

   - Вы что, уже попробовали? - подозрительно принюхался Лис.

   - Нее, - растянул губы в усмешке Мамочка. - Это мы раньше. А такое вино нужно пить только в хорошей мужской компании! Пойду светлых приглашу.

   Велва покачала головой и хмыкнула.

   - Я спать. Устала. Во сколько выходим?

   - В шесть, - принял за меня решение Задира.

***

   - А я говорю, что ваш мессир сам виноват! Он не сказал Шуре, что женат! - Сед пьяно покачал пальцем перед лицом Мамочки. - А с Четом у них давняя симпатия! Еще с первого курса. - Хаш хмыкнул, Сед тут же повернулся к нему. - Что значит, пожалеет? Кто? Шура? Об этом алкоголике? - он ткнул в меня пальцем. - Ни-за-что! Он ее недостоин! - Хаш приподнялся. - Что ты сказал? Таких, как Шура, у него целый доминион? Это ты врешь, темный! Такая, как Шура, единственная, - Хаш поднял глаза к небу. - А я сказал единственная!

   Мы с Четом переглянулись, чокнулись и выпили. За Шуру! Странное вино. Слишком крепкое, слишком тягучее, слишком горчит, но вкусное. Правда, опьянели мы от него как-то слишком быстро. Задира и Ванька вообще искали путь в астрал, усевшись под кадкой с Древом, где и медитировали на пару на радость нашему растительному дитятку, которое "нечаянно" запустило ветку в кубок Ваньки и с удовлетворенным лицом потягивало вино словно коктейль. С лицом? С каким лицом? У дерева не может быть лица! Я потряс головой. Детская мордашка на стволе подпрыгнула, расплылась, распадаясь на четыре части, каждая из которых корчила мне рожи и показывала раздвоенный змеиный язык, но никуда не делась. Голова гудела, все плыло перед глазами... Дерьмо! Что-то с вином не так! Нужно предупредить парней! Я открыл рот, но не успел. Последнее, что я увидел перед тем, как вырубиться, - озирающийся по сторонам Геракл, почему-то в женском платье и с накрашенными губами, и улыбающаяся Афродита за руку с хмурым Валом.

   - Любимая, - счастливо улыбнулся я и отключился.

   Пробуждение было неприятным. Представьте, что вы весь день рыли канаву, а затем всю ночь пили сивушную самогонку, закусывая ее переспевшим дурианом с сыром Камамбер, а потом еще и спать улеглись в компании парочки бомжей. Тело болело, то, что у меня есть голова, я понял лишь по адской боли в районе выше плеч, и воняло.... Как же воняло!

   - Я сдох и разлагаюсь? - просипел Белочка.

   Я попытался разлепить глаза. С первой попытки не вышло. Рядом раздался очень тихий стон и очень тихий мат.

   - Не сквернословь, темный, - прошептал кто-то из угла.

   - Тихо...- едва слышно ответил хриплый голос Мамочки. - Тихо, не ори!

   Шепот отдавался в мозгу, словно бой курантов, причем, я находился внутри часов.

   - Дядечка Соль, - заплаканный голос Лилии вызвал желание зарыться в песок. - Дядечка Соль, мессир! Дядя Вал умирает! А дядя Хаш уже умер и дядя Чет тоже. Вставайте же, дядя Соль! Вставайте! Вы тоже умрете!

   - О чем это дитя говорит? Белка, посмотри, что там.

   - Счас... О! Гера у нас не промах, глянь, три Лилии! Когда успел, шельмец... - и я почувствовал, как змей обвис у меня за ухом.

   - Слышь, Лилька, - вступил в разговор тихий мальчишеский голос, - надо за помощью бежать. Помрут ведь твои дядьки. Как дать, помрут, - Лилия шмыгнула носом. - Не реви! Ты тут им тряпки на головы мокрые положь, и это... тазики подставь, а то тошнит их постоянно какой-то вонючей гадостью. А я за мэтром Шано сбегаю. Справишься?

   - Ты только быстро.

   - Я мигом. А ты - не реви! На вот морковку.

   Топот босых пяток взорвал мой мозг, и я опять вырубился.

   ***