– Если мы хотим восстановить гештальт-разум корабля, – извиняющимся тоном произнес Самаэль, – то кого-то придется съесть. Уверен, вы понимаете, в какой ситуации я нахожусь.

– Итак, на небесах возник разлад, – сказал Бенедик. – Ты хочешь сорвать планы Праха.

– Да.

За спиной Персеваль зашуршало Крыло. Тихо, но яростно она приказала ему заткнуться, и каким-то чудом оно затихло.

– И чем я могу помочь тебе, Самаэль?

– Это простой вопрос, – сказал Самаэль. Не выходи за него. Выбери меня.

<p>19</p><p>Чудовище, которое правит</p>

все еще любит его;

он сказал, что спицы в колесах времени

сломаны;

и пыль, и буря забыты;

и все прощено…

Риан проснулась оттого, что Тристен тряс ее за плечи. Она очумело заморгала в знак протеста, но как только она схватила его за руку, он остановился. В мелодраме он бы зажал ей рот ладонью, но, очевидно, его совсем не волновало, закричит она или нет. И поэтому она не стала кричать и паниковать.

– Приходи в обеденный зал, – сказал Тристен и вышел в коридор, чтобы не смущать ее своим присутствием, когда она будет одеваться.

Риан была благодарна ему за то, что он ее подождал: она понятия не имела, куда нужно идти, а Гэвин так и не вернулся. Возможно, он уже отправился обратно к Мэллори, но ей казалось, что он не улетел бы, не попрощавшись.

По крайней мере, она на это надеялась.

– Что случилось? – спросила Риан, догнав Тристена в коридоре.

Волосы он собрал в хвост, так что стали видны тонкие голубоватые кончики его ушей, однако пару прядей он пропустил, и сейчас они торчали в разные стороны.

По дороге он рассказал ей – сжато, словно солдат, явившийся с рапортом к командиру, – о Самаэле и его краткой истории мира.

– Он пытается заставить Персеваль выйти за него? А он сказал, зачем ему это? Он же не настоящий человек. Может ли искусственный разум жениться?

– Ну, она же из семьи Конн, – сказал Тристен. – И по праву первородства у нее больше прав на кресло, чем даже у меня. Если она станет Командором или окажется рядом с креслом Капитана, тогда у него появится юридически значимая связь с ним.

– Космос, – выдохнула Риан. – И поэтому они за нее грызутся? Они пытаются жениться на наследнице престола? Извини, Тристен, но это прямо какая-то средневековая пьеса.

– Подозреваю, что это лишь малая часть происходящего. – Тристен, похоже, был и изумлен, и зол одновременно; взглянув на него, она подтвердила свою догадку. – Но все свои секреты Самаэль не раскрывает.

Она выдохнула воздух сквозь зубы.

– А я-то думала, что это возвышенные – ужасные твари.

Риан была рада, что Тристен – часть ее семьи. Он был больше похож на Оливера Конна, чем на Ариан. Вместо того чтобы напомнить ей о том, что он – возвышенный да и она тоже, он печально усмехнулся и прикусил губу.

– И мы ему верим? – спросила Риан, когда они остановились в коридоре, чтобы Тристен мог поправить ей воротник.

Он пожал плечами.

– Превосходный вопрос.

Они подошли к двери обеденного зала. Тристен положил руку ей на плечо – то ли подбадривая, то ли мешая ей смыться.

Риан зашла в комнату.

Бенедик и Персеваль сидели рядом за круглым массивным столом. Напротив них расположился худощавый мужчина; он подался вперед, словно стервятник, сидящий на ветке. Все трое одновременно посмотрели на вошедших Тристена и Риан. Слуга-воскрешенный, который ставил на столе еще один прибор, головы не поднял.

Мужчина – вероятно, Самаэль – встал и наклонился вперед, словно хотел поцеловать руку Риан. Она прижала руку к телу и, бросив взгляд через плечо, увидела, что Персеваль улыбается ей. «Хватай быка за яйца», – подумала она и, посмотрев Ангелу биосистем прямо в глаза, сказала:

– Нам придется двигать мир.

Ее слова не вполне заставили его опешить, и если он выдал какие-то секреты, то наверняка сделал это намеренно (она не собиралась забывать о том, что он – анимация), но он все-таки кивнул и приветствовал ее столь же прямолинейно.

– Леди права.

– Но у мира нет двигателей, – сказала Риан.

«Ох, космос. Я ему нравлюсь», – подумала она. По крайней мере, ей показалось, что улыбка ангела свидетельствует именно об этом. Она не стала говорить ему о том, что он улыбается познаниям героя Ынга.

Он повел ее прочь от Тристена к столу и усадил ее на стул, который подвинул для нее. Она позволила усадить себя, радуясь тому, что оказалась рядом с Персеваль. А Самаэль сказал:

– А еще леди весьма наблюдательна. Видите ли, это действительно создает определенные затруднения. Потому что прежде всего нам придется продолжить ремонт мира.

Его заявление было встречено молчанием.

Словно ожидая, что Бенедик или Тристен вмешаются, Персеваль сказала:

– И как ты предполагаешь сделать это, сэр, если весь Двигатель и все твои братья за последние полтысячи солнечных лет сумели лишь поддержать в корабле жизнь и подлатать его?