Ну а за середину веревки схватился наконец сообразивший что от него требуется Буджум.

Спустя минуту зверь уже издавал возмущенные вопли — Буджум, Иманд и Людвиг тащили его в свой импровизированный охотничий лагерь с видом на Город Мертвых.

— Виверна любит только свежее мясо, — пояснял насквозь пропотевшим товарищам Иманд. — Если бы мы убили его там, в кустах, к утру мясо приобрело бы душок. И виверна запросто могла бы от него отказаться!

— Когда мы только обсуждали это дело, ты говорил что-то про двух баранов, — напомнил Иманду Рутгер. — А у нас только один этот самый… свиномедведь! Не покажется ли виверне, что мы ее обманываем? Недодаем ей вкусненького? Жадничаем?

— Это как посчитать… Если по живому весу, так мы даем ей даже больше… По-моему, свиномедведь — он как три барана.

— А может и как четыре, — задумчиво заметила Фрида.

Они привязали пойманного уродца к стволу раскидистой липы, превращенной Катаклизмом в камень, и сели ужинать.

Стремительно темнело. Город Мертвых лежал внизу, похожий на остывающий пирог из песочного теста. А приунывший Рутгер думал о том, что он, с точки зрения этической и моральной, очень уж похож на пойманного свиномедведя своей опасной для общества и для людей, которые его любят, несообразностью, и что пора бы ему стать наконец из свиномедведя человеком. Хоть бы даже и самым средненьким…

“Если вернусь из Города Мертвых живым, я им стану… Ради Анабеллы… Ради нас с Анабеллой…К конце концов, ради себя самого…”

Глава 23. Город Мертвых

Переночевали без приключений.

С первыми же лучами солнца они снялись с места и, волоча за собой на веревке свиномедведя, направились, ведомые Имандом, к ближайшей виверновой норе.

Вокруг темного отвора все дышало тленом и ужасом. Повсюду были раскиданы кости — и свежеобглоданные, и давно выбеленные солнцем. При этом зоологическая принадлежность этих костей была неясна даже Иманду. Неужто тоже свиномедведи?

Однако, вопреки мрачным ожиданиям Фриды, перед норой виверны совсем не смердело. (Как и многие прочие граждане Империи Доктов, она не знала, что виверна, будучи животным свирепым, в то же время крайне чистоплотна от природы.)

Иманд велел Рутгеру и героям держаться в стороне, а сам позвал хозяйку норы условным щелкающим свистом.

Довольно долго на зов никто не являлся.

Лорду Данзасу даже начало казаться, что вся эта затея — плод воспаленного воображения охотника.

Но вот послышался шорох сухой земли, звук тяжелого дыхания и из норы высунулась злая острая морда величиной с лошадиную.

Фрида едва удержалась, чтобы не завизжать от страха и отвращения!

Виверна ответила охотнику — причем тем же щелкающим свистом.

И, что удивительно, тот ее, похоже, понял!

Иманд, совершенно не боясь, встал перед зверюгой во весь рост и указал в сторону дерева, где полчаса назад они, не без труда, привязали понурого свиномедведя.

Недоверчиво помедлив с минуту, виверна, однако, вылезла из норы и неспешно, с видом безраздельной хозяйки положения, по-индюшачьи переставляя две свои ходильные конечности, зашагала в сторону угощенья.

Наконец-то Рутгер смог как следует разглядеть чудовище!

Как и обещали естественноисторические трактаты, виверна совмещала в своей внешности черты василиска и дракона.

С василиском ее роднило устройство крыльев — перепончатых, кожистых. И лапы, похожие на сильно увеличенные петушиные.

На дракона же она походила хвостом и мордой.

Даже не глядя в хитрые хищные глазки виверны, по одной лишь ее фигуре, можно было заключить, что имеешь дело со зверем сообразительным, алчным и крайне своекорыстным.

“Если она не съест тебя, то только потому, что будет уверена, что завтра, благодаря своей сдержанности, съест троих таких, как ты, — подумал Рутгер. — Виверну следовало бы размещать на своем гербе любому государственному мужу, претендующему на политическую искушенность.”

Иманд однако выглядел счастливым и беспечным. Судя по всему, он сам не ожидал, что хозяйка норы явится так скоро. И, тем паче, что так быстро согласится на его предложение.

Не колеблясь, охотник шагнул в черноту виверновой норы. И, проведя там несколько загадочных минут, вновь вернулся на порог.

После чего, как уговаривались, жестом позвал друзей (герои и Рутгер таились в дальних кустах).

Нора была просторной.

Перемещаться в ней можно было свободно, лишь кое-где приходилось немного пригнуться.

Мрак разгоняли волшебный фонарик Иманда и прайм-светильник Фриды.

Шли довольно долго. Рутгер, конечно же, опасался встречи с супругом твари или ее детенышами.

Однако Иманд шепотом уверил его, что они имеют дело с самцом, и притом достаточно престарелым…

Несколько раз они проходили развилки — тут и там лазы уходили вглубь земли.