Читаем PR-проект «Пророк» полностью

Кабинет находился на втором этаже и был похож на офис — белые стены, темная мебель. Приглядевшись, Алексей отметил, что мебель все же была деревянной — из темного дерева с почти незаметной фактурой, а стены представляли собой светлые, почти белые деревянные панели. Единственное окно выходило в лес, рядом виднелись сосны.

— Садитесь. — Звезда политических новостей указал Алексею на кресло за широким переговорным столом, стоявшим впритык к рабочему.

— Борис Анатольевич, не могли бы мы поговорить в более непринужденной обстановке?

— В каком смысле? — Звезда поднял почти незаметную бровь.

— Там, где наш сеанс не был бы похож на переговорный процесс.

— Гм.

— Может быть, есть курительная комната, где более расслабленная обстановка, сойдет любой диван.

— Что ж, пройдемте в диванную. — Хозяин, казалось, накапливал раздражение.

Диванная больше напоминала библиотеку или оранжерею. Высокие, до потолка шкафы с книгами драпировали одну стену, другая была стеклянной и выходила на веранду. Все пространство занимали кадки с пальмами, небольшой письменный стол, два дивана, благодаря которым комната, видимо, и получила свое название, и несколько кресел. Хозяин указал на диван напротив окна:

— Садитесь. У вас полчаса.

— У нас полчаса.

— Да. Так что мне делать?

— Меня зовут Алексей, но называйте меня доктор.

— Хорошо, хм, доктор.

— Для начала расслабьтесь и успокойтесь. Вас, вероятно, что-то беспокоит. Сеанс имеет смысл проводить только в том случае, если вы к нему готовы и он вам нужен.

— А вам он не нужен?

— Только потому, что нужен вам.

— Только ли?

— Что вы имеете в виду?

— Боюсь, все, что сейчас происходит, — шарлатанство.

— Вы можете обратиться к другому доктору, если лично я вас чем-то не устраиваю.

— Я вам не верю.

— Может быть, нам стоило поговорить в кабинете психотерапевта — с портретами Фрейда и Фромма на стенах, приглушенным светом, картами полушарий головного мозга?..

— Нет, я готов попробовать здесь.

— Хорошо. Так что же вас беспокоит?

— Видите ли, я не только вам не верю. Я не верю никому и считаю, что именно поэтому добился тех успехов в жизни, которых добился.

— И вы испытываете потребность кому-то довериться?

— Нет.

— Но мне вы уже доверились…

— Я хочу, чтобы вы меня натренировали производить впечатление человека, который доверяет людям. Я анализировал свою ситуацию и пришел к выводу, что именно это мне необходимо.

— Так.

— То же самое мне рекомендовали и люди, которые готовят мою избирательную кампанию. Я с ними согласен. Чтобы в меня поверили, я должен верить людям. Такая концепция позволит нам сэкономить миллионы на предвыборной кампании. По-моему, резонно. — Борис Анатольевич испытующе посмотрел на Алексея.

— Выглядит резонно. Хотя я не специалист по избирательным кампаниям.

— Более чем резонно, — подтвердил собеседник. — Менять себя настолько радикально уже поздно, да и меняться я не хочу и не считаю нужным. Что из этого следует? — Хозяин диванной выдержал паузу.

— Что из этого следует? — повторил Алексей, полагая, что никогда не мешает дать высказаться человеку, который считает себя очень умным.

— То, что другие должны считать, будто я умею доверять людям. — С этими словами Борис Анатольевич с победным видом откинулся на спинку дивана.

Алексей задумался.

— Вряд ли я смогу заставить вас верить окружающим. Да вы и сами этого не хотите. Ведь это уже будете не вы.

— И что же делать?

— Можно попробовать научить вас верить. — Алексей сделал ударение на слове «научить». — А вы уже сами будете решать, верить вам кому-то или нет.

— Начинайте.

— Давайте уточним задачу. Верите ли вы в то, что я — перед вами?

— Я верю своим глазам.

— А если я вам скажу, что вчера был в театре?

— Наверное, поверю.

— Значит, вы не верите не всему. Чему-то вы верите.

— Здесь нет вашего интереса.

— Ну хорошо, скажите, как вы думаете, что мне от вас нужно?

Борис Анатольевич на секунду задумался.

— Ну, самое простое, это деньги. Может быть, вам нужно выслужиться перед своим начальством, или еще глобальнее — вы преследуете какие-то цели на работе. И самое неприятное — информацию, которую вы рассчитываете выудить из меня, вы планируете использовать против меня.

— То есть самое неприятное является наименее вероятным.

— Ну почему же? Очень даже вероятно. — Собеседник, похоже, начал увлекаться предложенной игрой.

— Во-первых, вы упомянули это последним. Потом, согласитесь, это не самое простое объяснение. Вспомните о принципе «бритвы Оккама» — был такой средневековый шотландский философ.

— Да-да, был.

— Принцип гласит: не приумножай сущности без необходимости. В переводе на современный русский это означает, что наиболее простая причина является наиболее вероятной. Значит, наиболее сложная — наименее вероятна.

— Да, я слышал об этом.

Тут мысли Алексея ушли в сторону. Он почувствовал, что появилась идея.

— Скажите, я не слишком ошибусь, если предположу, что вы были самым слабым в классе?

— Ничего похожего. — Борис Анатольевич с едва уловимой презрительной усмешкой посмотрел на доктора.

— Может быть, в вашей компании вы были самым младшим? Или вас обижали во дворе?