— Как же быть?.. — задумчиво произнес Алексей. — Вот как мы поступим. Вы должны твердо определить для себя то, что поддается декларированию. Задекларировать и оплатить налоги. Как задекларировать, думаю неважно. Как сочтете нужным. Важен сам факт. При этом важно декларировать не что попало. Определить круг доходов, как бы это сказать, наиболее вопиющих, что ли. Тех, которые беспокоят вас в первую очередь. Думаю, мы сможем отследить позитивное движение.

— Значит, это будет еще не все?

— Посмотрим, может быть, этого будет достаточно. Знаете, как горнолыжнику необходим первый толчок, первое, так сказать, позитивное движение.

— И что? Я заплачу налоги, а где гарантии?

— Какие гарантии вы имеете в виду? Вы же сами поняли, в чем причина. Я вам ее показал. Дальше ваше право поступать так, как находите нужным. Право выбора.

Министр помолчал и наконец выдавил из себя:

— Думаю, нам надо будет еще встретиться.

— Есть смысл встречаться тогда, когда вы станете выполнять, так сказать, предписание. Через месяц, допустим, если, конечно, вы сможете. Я хочу сказать, если работа позволит.

— Смогу. — Министр сделал пометку в блокноте, лежавшем на телефонном столике рядом с диваном..

— Значит, через месяц после того, как вы выполните предписание.

— Это когда же?

— Ну, может быть, так: после того, как вы начнете его выполнять и для себя твердо решите выполнить его до конца. Вы должны понимать — себя не обманешь. Если вы оставите хоть одну лазейку в подсознании — толку не будет.

— Вы не курите, доктор? — Получив отрицательный ответ, министр достал из того же места, где был коньяк, сигареты и зажигалку. Прикурил сигарету, затянулся. Посидел молча несколько минут и наконец повернулся к собеседнику:

— Я должен вас отблагодарить, доктор.

Может, он подумал, что Алексей не уходит, ожидая денег?

— Доктор, а вы собираетесь декларировать ваш гонорар?

Этот вопрос застал Алексея врасплох.

— Думаю, это зависит от того, приняли ли вы решение лечиться.

— Возьмите этот портсигар. Уникальная вещь. Раритет. Из чистого золота. Это подарок.

— Но… я не могу принять такой подарок. Он стоит, наверное…

— Я не знаю, сколько он стоит. Считайте, что я совершаю первый шаг… прочь от золотого тельца. — Он положил портсигар на стол перед Алексеем. — Берите.

И Алексей взял:

— Спасибо.

— Вам спасибо. Всего доброго. — Министр поднялся, протянул руку: — Все, о чем мы говорили, — строго между нами.

— Безусловно. Всего хорошего. — Алексей пожал протянутую руку.

— Найдете дорогу?

— Думаю, что да.

Испытывая облегчение и приятную тяжесть во внутреннем кармане пиджака, Алексей вышел из комнаты. На обратном пути его взгляд снова притянула к себе зеленая дорожка. Но теперь он подумал, что это — огромный игральный стол. Он был пуст. Раньше на нем лежали фишки, делались ставки… «Хотя какая я, на фиг, ставка», — подумал Алексей и спустился вниз. На выходе ему вернули вещи. Машина стояла у крыльца. Там его встретил сопровождающий, открыл заднюю дверцу. Алексей сел. Машина тронулась.

— Теперь куда? — спросил Алексей.

— По плану, — ответил сопровождающий.

XIV. Управление государственными ресурсами (декабрь)

Десятого декабря в редакции был праздник, день рождения журнала — три года с момента основания. Илья пригласил своего старого друга Диму, с которым недавно возобновил отношения. Дима работал в МИДе. Когда лет пять назад он приезжал из командировки в «отпуск на родину», Илье показалось, что Дима сильно изменился, и не в лучшую сторону. Всем своим поведением тогда он подчеркивал свое превосходство над общими знакомыми, и Илье было неуютно со старым другом. Когда же два месяца назад дома у Ильи раздался звонок и он услышал в трубке голос Димы, то не уловил в нем тех неприятных ноток, которые так задели его когда-то. Они договорились о встрече, ходили до самой ночи по замерзшему городу, пили пиво, делились проблемами. Дима к тому времени проел все деньги, накопленные за время командировки, и язвил по поводу бывших однокурсников, которые не избрали государственную службу в качестве поля приложения сил. Расстались они пьяными и довольными встречей. С тех пор они иногда созванивались, Илья несколько раз приглашал Диму навестить его на работе, тот обещал, но так и не добрался. В этот раз Илье удалось соблазнить Диму грандиозной пьянкой и толпами фотомоделей.

Против ожидания общее веселье не особенно порадовало мидовца. Он держался скованно. После официальных поздравлений и представления некоторых гостей он совсем погрустнел. На фуршете он попробовал расслабиться с помощью шампанского, но все же старался быть рядом с другом.

Во время фуршета к Илье подошла роскошная дама с ярко крашеными волосами, лет тридцати — тридцати пяти. Она засыпала его какими-то малозначащими вопросами, при этом с интересом поглядывала на Диму и постоянно улыбалась, демонстрируя изумительно белые зубы. Илью кто-то позвал, и Дима решил поддержать разговор.

— А вы… работаете? — спросил Дима у белозубой блондинки.

— Да, конечно. Я — дизайнер.

— В смысле? — спросил Дима.