Однажды рано утром, когда мама собиралась идти в офис, ей позвонили. Я сидел за кухонным столом, жадно поглощая хлопья «Чериос», и наблюдал за ней вполглаза. Она вышла из спальни, застегивая молнию на юбке.

- Вчера вечером с Марти Беркеттом произошел небольшой несчастный случай. Споткнулся обо что-то - наверное, когда шел в туалет - и повредил бедро. Он говорит, что все в порядке, и, может быть, так оно и есть, но, как мне кажется, он просто пытается играть в мачо.

- Да, - сказал я, в основном потому, что всегда безопаснее соглашаться с мамой, когда она суетится и пытается сделать три разных дела одновременно. Про себя я подумал, что мистер Беркетт слишком стар, чтобы быть мачо, хотя было забавно думать, как он играет главную роль в фильме типа «Терминатор: Выход на пенсию». Размахивая тростью и провозглашая: «Я вернусь». Я взял в руки свою миску и начал прихлебывать молоко.

- Джейми, сколько раз я говорила тебе этого не делать?

Я не мог вспомнить, было ли это когда-нибудь вообще, потому что довольно много родительских указаний, особенно касающихся манер поведения за столом, имели тенденцию пролетать мимо моих ушей.

- А как еще я могу съесть все это?

Она вздохнула.

- Забей. Я приготовила на ужин запеканку, но мы можем съесть гамбургеры. Если, конечно, ты не против прервать свой напряженный график просмотра телевизора и игр на телефоне и передать запеканку Марти. Я не могу, график встреч слишком напряженный. Не хочешь  ли ты сделать это? А потом позвонить и рассказать, как у него дела?

Сначала я не ответил. У меня было такое чувство, будто меня ударили молотком по голове. Некоторые идеи всегда таковы. Кроме того, я чувствовал себя полным идиотом. Почему я раньше не подумал о мистере Беркетте?

- Джейми? Земля вызывает Джейми.

- Конечно, - сказал я. - С большим удовольствием это сделаю.

- На самом деле?

- Ну да!

- Ты заболел? У тебя температура?

- Ха-ха, - сказал я. - Смешно, как резиновый костыль.

Она схватила сумочку.

- Я дам тебе денег на такси.

- Не надо, просто положи запеканку в сумку. Я пройдусь пешком.

- На самом деле? - удивленно повторила она. - Прямо до Парковой?

- Конечно. В качестве тренировки. - Не совсем правда. Мне нужно было время, чтобы убедиться, что моя идея хороша, и, если это так, составить план, как выложить ему свою историю.

36

С этого момента я собираюсь начать называть мистера Беркетта профессором Беркеттом, потому что в тот день он меня кое-чему научил. Он многому меня научил. Но перед тем как начать процесс обучения, он слушал. Я уже говорил, что понимал, что мне нужно с кем-то поговорить, но я не знал, какое освобождение наступит после того, как я облегчу душу, пока на самом деле этого не сделал.

Он подошел к двери, ковыляя не на одной трости, которую я видел у него раньше, а сразу на двух. Его лицо просияло, когда он меня увидел, так что я думаю, он был рад компании. Дети довольно эгоистичны (я уверен, вы это знаете, если когда-либо были одним из них, ха-ха), и только позже я понял, что он, должно быть, был одиноким, очень одиноким человеком в течение многих лет после смерти Моны. У него была дочь на западном побережье, но если она и приезжала в гости, то я никогда этого не видел (см. заявление выше о детях и эгоистичности).

- Джейми! Ты пришел с подарками!

- Просто запеканка, - сказал я. - По-моему, это шведский пирог[78].

- Возможно, ты имеешь в виду пастуший пирог. Я уверен, что это очень вкусно. Не будешь ли ты так любезен, положить его в морозильник? У меня вот эти… - Он оторвал обе трости от пола, и на какой-то страшный миг мне показалось, что он вот-вот упадет лицом вниз прямо передо мной, но он вовремя успел их опустить.

- Конечно, - сказал я и пошел на кухню. Я получал удовольствие от того, как он называл холодильники - морозильниками, а машины - авто. Он был исключительно старой закалки. Да, и еще он называл телефоны - телефунгусами. Это слово мне так понравилось, что я сам начал его использовать. И пользуюсь им до сих пор.

Положить мамину запеканку в холодильник не составило труда, потому что у него там почти ничего не было. Он вошел вслед за мной и спросил, как у меня дела. Я закрыл дверцу холодильника, повернулся к нему и сказал:

- Не слишком хорошо.

Он поднял косматые брови.

- Не слишком хорошо? В чем проблема?

- Это довольно длинная история, - сказал я, - и вы, вероятно, подумаете, что я сошел с ума, но я должен кому-то её рассказать, и я думаю, что вы как раз для этого подходите.

- Это как-то связано с кольцами Моны?

У меня отвисла челюсть.

Профессор Беркетт улыбнулся.

- Я никогда не верил, что твоя мать случайно нашла их в шкафу. Слишком уж удачно. Чересчур. Мне пришло в голову, что она сама их туда положила, но каждый человеческий поступок зависит от мотива и возможности, а у твоей матери не было ни того, ни другого. Кроме того, я был слишком расстроен, чтобы думать об этом в тот день.

- Потому что только что потеряли жену.