Читаем Позже полностью

По обе стороны от входа в бакалейную лавку стояли скамейки, где люди могли съесть то, что там покупали. Террио сидел на одной из них, положив руки на бедра брюк цвета хаки. Люди проходили мимо, направляясь туда, куда они направлялись. В магазин вошел чернокожий парень со скейтбордом под мышкой. Вышла дама с дымящимся бумажным стаканчиком с кофе. Ни один из них даже не взглянул на скамью, на которой сидел Террио.

Должно быть, он был правшой, потому что эта сторона его головы выглядела не так уж плохо. В его виске зияла дыра размером с десятицентовик, или чуть меньше, окруженная темной короной - то ли синяк, то ли порох. Скорее, порох. Я сомневаюсь, что его тело успело собрать достаточно крови, чтобы получился синяк.

Настоящие повреждения были слева, там, где вышла пуля. Дыра с этой стороны была размером с десертную тарелку и окаймлялась неровными костяными клыками. Плоть на его голове была опухшей, словно от сильной инфекции. Его левый глаз вытек наружу и свисал из глазницы. Хуже всего было то, что по его щеке стекала серая жидкость. Это был его мозг.

- Не останавливайся, - сказал я. - Просто едем. - В носу стоял сильный запах блевотины, а во рту - ее вкус, мерзкий и склизкий. - Пожалуйста, Лиз, я не могу это видеть.

Вместо этого она свернула на обочину перед пожарным гидрантом в самом конце квартала.

- Ты должен. И я должна. Извини, Чемпион, но нам просто необходимо все разузнать. А теперь возьми себя в руки, чтобы люди не пялились на нас и не думали, что я над тобой издеваюсь.

Но ведь ты это делаешь, - подумал я. - И ты не остановишься, пока не получишь то, чего хочешь.

Вкус во рту напомнил о равиоли, которые я ел в школьном кафе. Как только я это осознал, то открыл дверь, высунулся наружу, и меня снова вырвало. Как в тот день, когда я увидел мужчину из Центрального парка, когда так и не попал на день рождения Лили в супернавороченный Уэйв-Хилл[66]. Это было дежавю, без которого я мог бы обойтись.

- Чемпион? Чемпион!

Я повернулся к ней, и она протянула мне пачку бумажных салфеток «Клинекс» (покажите мне женщину без «Клинекса» в сумочке, и я поверю в снежного человека).

- Вытри рот и вылезай из машины. Постарайся выглядеть нормально. Давай уже с этим покончим.

Я видел, что она говорит серьезно - мы не уйдем, пока она не получит то, чего хочет. Мужайся, подумал я. - Ты можешь это сделать. Ты должен это сделать, потому что на карту поставлены жизни.

Я вытер рот и вылез. Лиз положила на приборную доску свою маленькую табличку - полицейская версия «Освобождения из тюрьмы»[67] - и подошла к тому месту, где я стоял на тротуаре и глядел через окно прачечной на женщину, складывающую одежду. Это было не очень интересно, но, по крайней мере, удерживало меня от взгляда на развалины человека на улице. Во всяком случае, пока. Скоро мне придется это сделать. Хуже того - о Боже - мне придется с ним поговорить. Если он вообще мог говорить.

Машинально, я протянул ей руку. Тринадцать лет, наверное, было слишком много, чтобы держать за руку женщину, которую прохожие приняли бы за мою мать (если бы они вообще о нас думали), но когда она ее взяла, я обрадовался. Чертовски обрадовался.

Мы пошли к магазину. Я сожалел, что у нас в запасе не было тысячи миль - расстояние тут было не больше полквартала.

- А где, собственно, он сам? - тихо спросила она.

Я рискнул взглянуть, чтобы убедиться, что он никуда не делся. Нет, он все также сидел на скамейке, и теперь я мог смотреть прямо в кратер, где когда-то жили его мысли. Ухо было на месте, но поломанное и кривое, и я внезапно вспомнил, что когда-то, в четыре или пять лет, у меня был Мистер Картофельная Голова[68]. И мой желудок снова сжался.

- Возьми себя в руки, Чемпион.

- Не называй меня так, - выдавил я. - Я это ненавижу.

- Приму к сведению. Где он?

- Сидит на скамейке.

- Той, что по эту сторону двери, или…

- Да, с этой стороны.

Я снова взглянул на него, теперь мы были так близко, что мне просто некуда было деться, и увидел интересную вещь. Из магазина вышел мужчина с газетой под мышкой и хот-догом в руке. Хот-дог был в одном из тех пакетов из фольги, которые вроде бы должны сохранять их горячими (поверьте в это, и тогда вы можете верить, что луна сделана из сыра). Он уже было сел на другую скамейку, вытаскивая из пакета свой хот-дог. Внезапно он остановился, посмотрел то ли на нас с Лиз, то ли на другую скамейку и пошел прочь, чтобы съесть свой хот-дог где-нибудь в другом месте. Он не видел Террио - если бы увидел, то, скорее всего, убежал бы, вопя во все горло, - но я думаю, он его почувствовал. Нет, я не просто так думаю, я это знаю. Жаль, что я тогда не обратил на это внимания, но я был расстроен, как вы, надеюсь, понимаете. Если нет, то вы идиот.