Читаем Позже полностью

Лиз ослабила хватку. Я вцепился в край ближайшей ступеньки, оттолкнулся со всей силы и поехал вниз на животе, как ребенок на самой ухабистой в мире горке. Где-то на четверти спуска я остановился. У меня за спиной истошно вопила Лиз. Я обернулся, глядя из-под приподнятого локтя. Из-за своего положения головой вниз я видел Лиз вверх ногами. Она стояла перед зеркалом. Не знаю, что она там разглядела, и хорошо, что не знаю, иначе мне бы, наверное, снились кошмары до конца жизни. Мне хватило одного света – этого ослепительно-яркого бесцветного света, лившегося из зеркал подобно солнечной вспышке.

Мертвосвет.

А потом я увидел – я думаю, что увидел, – как из зеркала высунулась рука, схватила Лиз за шею и резко дернула на себя. Лиз ударилась о зеркальную поверхность, и я услышал треск бьющегося стекла. Лиз продолжала истошно вопить.

Весь свет в доме погас.

На улице еще не окончательно стемнело, поэтому в помещении не наступила кромешная тьма, но близко к тому. Гостиная внизу превратилась в колодец сумрака. У меня за спиной, на вершине лестницы, продолжала кричать Лиз. Я кое-как поднялся, цепляясь за гладкие стеклянные перила, и умудрился спуститься вниз, ни разу не грохнувшись.

Лиз перестала кричать и вдруг рассмеялась. Я обернулся и увидел, как она мчится вниз по ступенькам – просто темная фигура, хохочущая, точно Джокер в комиксах о Бэтмене. Она бежала слишком быстро и не смотрела под ноги. Ее шатало из стороны в сторону, она то и дело билась о перила и оглядывалась на зеркало, в котором тускнел и гас свет, как нить в старых лампах накаливания, когда их выключали.

– Лиз, осторожнее!

Я выкрикнул предупреждение, хотя единственным моим желанием в тот момент было сбежать от нее – и как можно скорее. Видимо, просто сработал инстинкт. Впрочем, предостережение не помогло. Лиз споткнулась, упала вперед, ударилась о ступеньки, перекувырнулась, снова ударилась, перекувырнулась еще раз и покатилась вниз. Она еще продолжала смеяться, когда ударилась в первый раз, но после первого же кувырка перестала. Умолкла так резко, словно выключили радио. Она лежала у подножия лестницы лицом вверх: голова как-то странно вывернута вбок, нос свернут на сторону, одна рука запрокинута за шею, пустые глаза таращатся в темноту.

– Лиз?

Тишина.

– Лиз, вы в порядке?

Глупый вопрос. И вообще, почему меня это заботило? Я скажу почему. Я хотел, чтобы она была живой, потому что у меня за спиной было что-то гораздо страшнее любой Лиз Даттон. Я его не слышал, но знал: оно здесь.

Я встал рядом с ней на колени и поднес ладонь к ее окровавленному рту, но не почувствовал на коже дыхания. Ее глаза не моргали. Она была мертва. Я поднялся на ноги, обернулся и увидел именно то, чего ожидал: Лиз, стоявшую передо мной в ее расстегнутом полупальто и испачканной кровью толстовке. Она на меня не смотрела. Она смотрела на что-то поверх моего плеча. Потом медленно подняла руку и указала пальцем. Даже в этот кошмарный момент я не смог обойтись без литературных сравнений и подумал, что Лиз напомнила мне Духа Будущих Святок, когда он указывал на могилу Скруджа.

Кеннет Террьо – то, что еще от него оставалось, – спускался по лестнице.

63

Он был похож на обугленное полено, внутри которого по-прежнему полыхало пламя. Я просто не знаю, как еще описать. Он был весь черный, но его кожа растрескалась, и из трещин лился ослепительно-яркий свет. Мертвосвет. Он исходил из ноздрей Террьо, из глаз, из ушей. Когда Террьо открыл рот, свет хлынул и оттуда тоже.

Террьо ухмыльнулся и поднял руки.

– Давай сразимся еще раз и поглядим, кто победит. Ты теперь мой должник, раз уж я спас тебя от нее.

Раскрыв мне объятия, он быстро спускался по лестнице, готовый к сцене великого воссоединения. Все инстинкты кричали, что надо бежать без оглядки от этого ужаса, но что-то глубже инстинктов велело мне оставаться на месте. Если я попытаюсь сбежать, тварь, поселившаяся в Террьо, быстро догонит меня и схватит, стиснет в кольце обожженных рук, и это будет конец всему. На этот раз она победит в ритуале, и я стану ее рабом и буду вынужден приходить на ее зов. Она завладеет мною живым, как завладела мертвым Террьо, и это будет гораздо страшнее.

– Стой, – сказал я, и обожженная оболочка Террьо замерла у подножия лестницы. Его протянутые вперед руки были менее чем в футе от меня.

– Уходи. Между нами все кончено. Навсегда.

– Между нами никогда ничего не закончится, – сказала тварь, поселившаяся в Террьо, и добавила еще одно слово, от которого у меня по спине побежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились: – Чемпион.

– Поживем – увидим, – сказал я. Слова были смелыми, но голос у меня заметно дрожал.

Тварь по-прежнему тянула ко мне руки, ее обожженные пальцы в сочившихся светом трещинах были в нескольких дюймах от моей шеи.

– Если ты действительно хочешь избавиться от меня навсегда, сразись со мной снова. Мы проведем ритуал еще раз, и так будет честнее, потому что сейчас я готов к битве.