Читаем Пожиратели стен полностью

«Это действует как дуршлаг или сито, — решила Зигрид. — И вампиры не знают о существовании сети, иначе они не сбросили бы меня в этом месте».

Она подобралась, потому что приматы вышли из состояния неподвижности и теперь один за другим взбирались на «паутину». По пути они тщательно обследовали каждый предмет, застрявший в сети — вертели его в лапах, обнюхивали, пробовали на зуб…

Их особенно привлекали всяческие кухонные отбросы, которые они торопливо поедали с довольным урчанием. Как поняла Зигрид, обитатели потолка избавлялись от мусора очень просто — выбрасывали его из окон, и пусть он сыплется на тех, кто живет внизу!

Затем обезьяны склонились над книгами. Эти предметы явно вызвали их раздражение, потому что они разорвали их со злобными криками.

Если какой-то предмет обезьянам не нравился, они вымещали на нем свой гнев: ломали или давили ударом кулака, а потом выбрасывали через край сети, так что он разбивался о землю в пятидесяти метрах внизу.

Зигрид стиснула зубы. Вскоре настанет ее очередь быть осмотренной. Есть ли у нее шанс понравиться обезьянам или ее ожидает та же судьба, что и предметы, признанные негодными?

«А если они решат сожрать меня? — подумала она со страхом. — Обычно обезьяны питаются растительностью, но при случае не отказываются и от сырого мяса. Надеюсь, они не примут меня за упавший с неба бифштекс!»

Приматы все приближались, иногда вступая в драки из-за каких-нибудь съедобных отбросов.

Зигрид задумалась, не стоит ли ей перескочить за край сети и соскользнуть на землю по лианам, которые в изобилии свисали вокруг, но от этой идеи пришлось отказаться: обезьяны уже окружали ее. И самцы, и самки почти не уступали ей в размерах, и их огромная физическая сила не вызывала сомнений.

Вожак стаи остановился прямо перед ней. У него была поседевшая морда и желтые, стертые зубы. Широкую грудь зверя украшали старые шрамы, полученные в многочисленных сражениях.

Он заворчал. Люди явно ему не нравились, вероятнее всего потому, что вампиры не гнушались позабавиться и за счет обезьяньего народа.

Зигрид легко представила себе, как они развлекаются, подхватывая детенышей в воздух и потом сбрасывая их с большой высоты.

«Быть может, именно поэтому обезьяны и сплели эту сеть, — подумала она. — Исходно она предназначалась для того, чтобы останавливать смертельное падение детенышей. А уж сбору мусора они научились позже».

Вожак зарычал и оскалил клыки. Запах от него исходил просто ужасный. Затем он резко вытянул лапу и потрогал волосы девушки. Казалось, их цвет гипнотизировал его.

Отступив на пару шагов, он постучал себя лапами в грудь, утверждая свое превосходство, а потом схватил Зигрид и вскинул ее себе на плечо. После чего подпрыгнул и помчался через джунгли, перескакивая с лианы на лиану.

Несмотря на отвращение, Зигрид пришлось покрепче вцепиться ему в шерсть, чтобы не свалиться. Она не имела никакого представления о том, что ее ожидает. Может быть, старая обезьяна оторвет ей руки и ноги, перед тем как съесть?

Когда она уже с трудом сдерживала тошноту от сильной тряски, примат вдруг остановился, и девушка увидела, что он сидит в развилке двух крупных веток на вершине исполинского дерева.

«Там что-то есть, среди листьев, — заметила она. — Что-то вроде хижины, сложенной из бамбука… Нет, это клетка! Клетка, наполненная самым невероятным хламом».

Она уже приготовилась отбиваться, когда обезьяна схватила ее, приподняла крышку клетки и бросила внутрь. Зигрид покатилась на груду мусора, набивая синяки о твердые углы.

Оказавшись в глубине плетеного садка, она увидела, как вожак обезьян запер верхнюю дверцу и удалился тем же путем, перепрыгивая с лианы на лиану.

Оправившись от потрясения, девушка осознала, что лежит посреди хаотического нагромождения самых разнообразных вещей. Здесь были сотни и тысячи покореженных, изломанных или разбитых предметов, сплошь золотого или серебряного цвета. Осколки зеркал, обломки мечей, кубки, пожарные каски…

«Ну конечно! — догадалась она. — Это сокровищница обезьяньего народа! Они заперли меня в своем хранилище… Старая макака ворует все блестящее, как сорока. Ей понравились мои волосы, и это единственная причина, почему она не дала своим соплеменникам съесть меня».

Она попыталась встать на ноги, но это оказалось невозможно — наваленные в беспорядке предметы раскатывались во все стороны, не давая ни за что ухватиться и выбраться наверх клетки. Вскоре она поняла, что ей стоит сохранять неподвижность, если она не хочет оказаться погребенной под горой мусора.

«Я как будто застряла в зыбучих песках, — поняла она. — Чем больше двигаешься, тем сильнее тонешь».

Она замерла. Горшки, кастрюли и всяческие безделушки покатились на нее сверху. Она охнула, когда осколок зеркала оцарапал ей скулу, и по щеке скатилась струйка крови.

Она не знала, что делать. Вылезти из клетки было бы несложно, потому что запор на крышке был самым элементарным, сделанным из бамбуковой веточки, но до него еще следовало добраться…

Нагромождение металлолома оказалось куда более опасной ловушкой.