Читаем Пожиратели стен полностью

Пампкин наклонился, прижав дуло лазерной пилы к грубо обработанной поверхности дерева. Мощный прямой луч вошел в него, как в масло, и Зигрид почувствовала слабое жжение между ключицами. Рука мальчика уверенно продвигалась вниз, а Зигрид ежеминутно обливалась водой из бидона для поддержания древесины во влажном состоянии. Кора потрескивала, раскрываясь по мере движения резака длинной раной с почерневшими краями.

Достигнув нижнего края грудного щита, Пампкин принялся за поножи. Зигрид затаила дыхание, поминутно ожидая, что рука мальчика дрогнет и огненное лезвие вопьется в ее мышцы.

Когда наконец каждая часть доспехов была распилена по вертикали, Пампкин ухватил небольшой ломик, вставил его в распил и налег на него всем весом. Деревянная скорлупа лопнула с сухим треском, и острые щепки впились в поясницу девушки, которая не смогла сдержать крика.

Не тратя времени на передышку, мальчик повторил ту же операцию с каждым щитком, и тело Зигрид, покрытое ожогами и синяками, наконец оказалось на свободе. Пампкин ухватил девушку за плечи и оттащил ее в сторонку.

Воздух тут же наполнился едким запахом серы, от разрозненных фрагментов пересохших доспехов донеслось негромкое потрескивание. Через мгновение доспехи вспыхнули, как хороший костер. Желтое пламя взвилось к потолку, лизнув листы металла. Пампкин и Зигрид отскочили назад, спасаясь от огня, жар которого обжег им кожу и опалил волосы.

Минуты три им казалось, что они очутились в доменной печи, но затем пламя угасло так же внезапно, как и разгорелось, окутав их облаком черного дыма. Пол и стены покрылись толстым слоем копоти. Деревянный панцирь сгорел без остатка, однако жар от него покоробил металлическую обшивку ангара.

Выбравшись наружу, они оба обнаружили, что отделались ожогами первой степени на бедрах, плечах и предплечьях. Кроме того, Зигрид обзавелась впечатляющей коллекцией вздувающихся пузырей в тех местах, где вспыхнули застрявшие в ее коже занозы.

Покрытые ссадинами и копотью, они являли собой не самое привлекательное зрелище, так что первой заботой Пампкина было отправиться на поиски воды. К счастью, обнаруженная неподалеку бытовка, предназначенная для обслуживающего персонала, оказалась снабжена душевыми кабинками. Хорошенько отмывшись, они прихватили оставленную кем-то на крючках в вагончике рабочую одежду.

— Нужно скорее выяснить, что происходит, — заговорил Пампкин, как только они переоделись. — Мы не можем и дальше оставаться в неведении.

— Мне помнятся какие-то разговоры о мятежниках, — сказала Зигрид, болезненно морщась при каждом шаге. — Это не может быть бунт?

Пампкин покачал головой с сомнением:

— Нет, не думаю.

Миновав пустынный производственный комплекс, они достигли окраин искусственного леса. Этот лес, расположенный на вершине небольшого холма, возвышался над четырьмя расходящимися крестом дорогами, каждая из которых соединяла город со входами в огромные лифты.

— Это грузовые лифты, предназначенные для промышленных перевозок, — пояснил Пампкин, понизив голос. — Огромные кабины, с помощью которых мясо доставляется в другие жилые блоки.

— Выглядит так, будто в них решило набиться все население этажа, — заметила Зигрид. — Очень глупо. Куда они могут направиться, если никто из них не принадлежит к касте вольных путешественников?

— Не знаю, — признался мальчик. — Ты права, это очень странно.

К этому часу все дороги были загромождены автомобилями, зажатыми в чудовищных пробках. Рев клаксонов оглашал окрестности невыносимой какофонией. Люди бросали бесполезные машины и бежали пешком, как муравьи, волоча за собой горы поклажи, которые им приходилось бросать через несколько метров. Роботы из службы обеспечения порядка по мере сил пытались организовать беглецов в упорядоченные группы, но все новые толпы заполоняли дорогу, карабкались по откосам и неуправляемым потоком неслись к лифтам.

— Боюсь, как бы мы не влипли в очередные неприятности, — заметил Пампкин. — Возможно, причина этой паники находится в городе.

Зигрид замерла на месте.

— А что, если это эпидемия?

Ей показалось, что мальчик посмотрел на нее с иронией, так что она решила не развивать эту мысль.

«Что-то этот малыш чересчур умен для своих лет, — подумала она. — А может, он просто такой одаренный…»

Прячась среди стволов, беглецы устремились к городу, который на три четверти уже опустел.

Наконец они оказались в маленьком сквере с фонтанчиком посередине. Улицы были завалены развороченными тюками и пакетами, из которых вываливалась кое-как упиханная одежда и всякие безделушки. Среди этого барахла метались отставшие от толпы люди, стараясь не споткнуться о брошенную дамскую сумочку или школьный ранец. Топот их шагов отражался неровным эхом от фасадов мертвого города, как последние удары замирающего сердца.

Зигрид охватило неприятное чувство тревоги. Посреди маленькой площади они наконец увидели налепленный на афишную тумбу плакат, еще влажный от клея.

ЗАКОН НАКОВАЛЬНИ, гласили набранные крупным шрифтом первые строки. Зигрид вопросительно подняла брови, выказывая непонимание.

Пампкин побледнел.