Сзади зашуршало. Стефано поводил фонарем, осветил хвост, который исчез за разбитым шкафом. Больше ничего. Грязная бумага, тряпки, масляные краски на полу… И кожа, ощетинившаяся, как рыбья чешуя при чистке.

— Мы быстро, — вдохновила его Алиса и пошла вперед, без фонаря.

Стефано последовал за ней, освещая путь.

Алиса нажала на ручку.

9 мая 2006 года, 23.30

Тюремная психиатрическая клиника Реджио-Эмилии

Вены поглотили и усвоили успокаивающее. Дэнни ощущал только тяжесть в голове и сгусток крови, затвердевший в душе.

Дэнни сейчас помнит. Всё.

И воспоминания не покидают голову. Сейчас он знает, это не успокаивающее. Это язва разрастается в мозгах. Язва не дает ему понять, открыты его глаза или закрыты. Ясно только то, что он видит. И то, что он видит, не «красивая сказка».

«Если прекращу ненавидеть, он навек пропадет и никто никогда больше не умрет. Чтобы все получилось хорошо, надо сделать только одно: мне мозги размозжить, от фантазий их освободить…»

9 мая 2006 года, 23.35

«Помнишь меня?»

Стефано остался на пороге, зондируя светом три угла комнаты. Четвертый загораживала дверь. Алиса сделала два шага внутрь комнаты. Луна безболезненно просачивалась сквозь обломанные зубы окна. Фонарик осветил письменный стол, высветлил картину. Сердце снова заколотились. На тучах, четко вырисовываясь на фоне свинцового неба, возвышался Человек-Призрак. Конус света выхватил из темноты его лицо, горящее в мефистофельской ухмылке. Алиса узнала его, память вытолкнула его из своих лабиринтов. Она инстинктивно попятилась, но, прежде чем приказала ногам бежать, голова Человека рывком наклонилась набок, в сторону окна. Должно быть, он позвал на помощь ветер, который, захлопнув дверь и разбив вдребезги фонарик, оставил Стефано снаружи. Без права на обжалование.

Алиса не слышала, как он кричал, как пинал дверь. Не слышала даже, как сломалась ручка, не слышала, как он плакал. Единственное, что ей оставалось делать, — держаться за логику, в то время как Человек-Призрак одним прыжком выскочил из картины на пол, высясь перед ней во всем своем ужасе.

— Привет, дорогая. Помнишь меня?

9 мая 2006 года, 23.37

Тюремная психиатрическая клиника Реджио-Эмилии

Дэнни знал, что Человек-Призрак вернулся. Дэнни знал, что на самом деле Человек-Призрак никогда не прекратит убивать. Дэнни был убежден, что у него личные счеты с этим делом. Дэнни знал, как заставить Человека прекратить. Подтянувшись, он сел на кровати. Кости, словно резиновые, повиновались его желаниям плохо и с опозданием. И все же неожиданно в голове все прояснилось. Он посмотрел в окно: огромная луна, казалось, пристально глядела на него с неба своим единственным слепым глазом. Комната Дэнни располагалась на втором этаже. Слишком низко.

«И как только мозг умрет, в момент безумие мук пройдет…»

9 мая 2006 года, 23.37

Алиса не могла пошевелиться. Честно говоря, думать она тоже не могла. Как зверек в свете автомобильных фар, просто ждала, когда все закончится. Человек-Призрак обнял ее за плечи — железные пальцы, холодные и твердые, как стальной анатомический стол. Холод напомнил ей реку. И мост. Холод снимал все барьеры у нее в голове, а главное, ей в душу блевало кричащее лицо Лукреции Контини. Раковый холод.

— Мы помним тебя… — сказал Человек-Призрак металлическим писклявым голосом робота.

«Мы помним тебя…» И вместе с этими словами его сухие указательные пальцы приподняли верхние веки, а большие — оттянули нижние: Пожиратель искал душу.

У Алисы были руки и ноги. Но эта витающая в пустоте мысль не коснулась ее разума. Она заметила, что ее ладони вцепились в ледяные запястья Человека-Призрака, но продолжала наблюдать за всем происходящим отстраненно, будто тело было не ее, чужое. Она не чувствовала, как силы утекали по венам. Видела только свои неподвижные руки, сжимавшие запястья Пожирателя.

— Знаешь, Дэнни очень помешал мне! Если бы этот маленький трус не встал у меня на пути, сегодня мы с тобой имели бы намного меньше проблем, не находишь, дорогая?

Алиса видела черноту. Сплошную вязкую черную массу, заполняющую ее. То, во что она смотрела, были не глаза. Это не могло быть глазами. Это была пустота. Черная, грязная, каннибальская. Гипнотическая пустота толкала ее в расселины вселенной.

— Надо быть большой эгоисткой, знаешь ли, чтобы пережить Лукрецию. Прошло уже много лет, ты выучилась, выросла, и жизнь тебе наскучила, обманула твои ожидания. Намного честнее умереть, послушай моего совета, лучший способ простить себя… — сказал Человек-Призрак, и пенистая слюна потекла ей на куртку.