Она быстро вскочила на ноги. Пьетро и бровью не повел. То, что еще немного и его воспитательница свалилась бы вверх ногами, нисколько не рассмешило его. Он прошел на кухню. Алиса отправилась за ним и посмотрела на электронные часы наверху холодильника. Полдвенадцатого — время, когда Пьетро обычно пил грушевый сок в маленькой пачке с трубочкой из дешевого супермаркета. Уже в тот день что-то сломалось, Пьетро снова ушел в свои ритуалы, в свои заученные действия. Следующий час они провели каждый по-своему. Никто нигде не закрывался. Алиса сыграла во флеш-игру «Династия Шанхай» на компьютере с Дарио, чрезвычайно обрадованным, что он победил ее три раза подряд. Самооценка Алисы и в этом случае перенесла серьезное испытание. Через час домой вернулись синьор и синьора Монти.

Больше ничего не произошло. День прошел спокойно. Однообразно, тихо, почти безжизненно.

К разочарованию большинства и облегчению немногих, ночи с семнадцатого на восемнадцатое и с восемнадцатого на девятнадцатое апреля прошли без каких-либо необычных исчезновений. К разочарованию замалчиваемому, разумеется. Потому что чувство облегчения остается привилегией, сохраняемой за собой единицами, — что-то вроде закрытого клуба для тех, кому есть что защищать и за что бороться.

В последующие дни вновь вернулись привычные заголовки в «Портавоче», например: «Круговые завлекалочки (Убийственные сборища)» или «„Пакт гражданской солидарности“ в защиту прав сексуальных меньшинств — кто за?» Статьи, мусолившие исчезновения, превратились в тонюсенькие заметки, выдворенные в конец рубрики черной хроники.

Пьетро рисовал импульсивно, как помешанный, часами не вылезая из собственных миров, но никого не отталкивал. Просто закрылся ото всех. Этого было достаточно. Сидел целыми днями, не отрываясь от окна и не сводя глаз с серебристого деревца, понемногу терявшего свою непрозрачность. С наступлением лета у его корней скапливались зрелые, убеленные сединами сухие маленькие листочки. Пьетро рисовал предсмертные муки дерева. Изображал на плотных листах формата А4 неподвижные спазмы умирающего творения природы, всем сердцем полюбив его. И на этих листах он продлил ему жизнь. Потом пришел Гверрино, муниципальный садовник, и сделал свое дело.

Пьетро сменил окно на не менее любимый кубик с двадцатью пятью комбинациями.

Каникулы кончились. В классе у Пьетро пустовало одно место. В первый день только об этом все и говорили, даже соблюли минуту молчания, прерываемую лишь мычанием Пьетро. Потом забыли. Задвинули, как все. Во-первых, следовало убрать парту. Как-то раз, придя в класс, Пьетро заметил, что парты переставлены. Не надо было считать, он и так с математической точностью знал, что не хватало одной. На этом все и кончилось.

Пьетро теперь сидел между Кьярой и Карлом. Они не лезли, но иногда заставляли его писать, когда преподаватель диктовал, и молчать, когда ему хотелось мычать. Даже будучи за пределами своего мира, в реальной жизни, Пьетро всегда находился в центре, между двумя сиамскими близнецами, соединенными руками.

В понедельник, в среду и в пятницу Алиса ждала, когда он вернется из школы, они вместе делали домашние задания, обсуждали все, что произошло за день, и пытались изо всех сил бороться с теми проявлениями его болезни, которые мешали больше всего. Многие они уже победили. Пьетро уже на протяжении нескольких лет не ел ничего несъедобного, и (не считая утра семнадцатого числа) у него ни разу не случался эпилептический припадок. С облегченной коммуникацией было окончательно покончено. Пьетро должен был говорить, причем научиться делать это самостоятельно. А главное, Пьетро хотел говорить, в большинстве случаев мог говорить и говорил хорошо. Лучше многих своих одноклассников, потому что у него был впечатляющий словарный запас. Конечно, иногда он пользовался им своеобразно. И тогда смысл фраз был погребен под излишком лексических форм или неподходящим их использованием. Кроме того, Пьетро не применял в речи метафоры, потому что он их не понимал. Алиса всегда очень внимательно следила за тем, что говорит, избегала двусмысленных фраз. И все-таки однажды, забывшись, она сказала: «Вот это да, Пьетро, у тебя брат, по-моему, с неба свалился».

Пьетро закричал. Просто подумал, что Дарио мог удариться, он не понимал, почему Алисе показалось это смешным. В этом действительно не было и следа глупости.

Ночь с 5 на 6 мая 2006 года

Иногда они возвращаются