Читаем Пожиратель полностью

Он дошел до конца стенки. Теперь надо было выбирать: идти дальше по цементу или по песку. Так как он только что гулял по камням и бетону, ему захотелось пройтись по мягкому. Лука спрыгнул вниз и побежал. Холодный песок блестел. Лука остановился у входа на пляж номер три, отдышался и бросил на землю кеды, понимая, что они окончательно испорчены и на материнском суде будут использованы против него. «Черт!» Он остался совершенно один. Увидел, как вдалеке несколько мощных парней направляются куда-то. Ему вспомнилась заметка из черной хроники, которую он прошлым летом случайно прочитал в «Портавоче Романьи». Статья называлась «Нападение на море»: четверо североафриканцев в кровь избили мужчину. А если те, что движутся навстречу, — скауты, которые вышли из своего лагеря и собираются прямо на пляже торжественно исполнить прекрасную песнь о мире? Луке показалось, что сейчас не время это проверять. Поэтому он сказал себе: или надо наплевать и бежать босиком по цементу, рискуя быть остановленным двумя честными и неравнодушными полицейскими, которые уведут его домой, где он понесет заслуженное наказание, или же надо возвращаться к Франческо. Он выбрал третий вариант. За рекордно короткое время нацепив свои «All Star», он бросился на улицу и пошел по тротуару как ни в чем не бывало. Странно, но он решил проблему самым умным способом. Жаль только, на ногах у него будто тёрки: в кеды насыпалось столько песка, что, казалось, они уменьшились с сорокового размера до тридцать седьмого. Но он не остановился.

* * *

Франческо замерз. Ледяные брюки стали тяжелыми, он сидел на корточках, сжавшись в комок, пытаясь согреться, но все было напрасно из-за лужи. Раз за разом она наполнялась за счет него же, мокрого как цыпленок. «Отлично! — подумал он. — Первый в истории случай ревматизма задницы». К тому же пекло раненую ногу. И это единственное, что грело его, но ему не хотелось вставать, пока нет.

Он не дал сдачи. Потому что был хорошим мальчиком… Вранье! Он не дал сдачи, потому что был на это не способен. Вот — правда. Он был хорошим только на словах. Он делал лишь то, что от него ждали.

Он был хорошим там, где несложно быть хорошим.

Хотя недавно, в парке, он проявил смелость. «Да, но когда один — не считается», — подумал Франческо. Вдруг он услышал шорох и всплеск воды. Резко обернувшись, он увидел, как уплывала мохнатая темная спина, на конце спины виднелся длинный густой и гладкий хвост. Он не трус. Лука на его месте заорал бы.

В этот момент у него появилось ощущение, что он весь пропитан водой. Неприятное ощущение колкости. Почти как свежая рана на его соленой коже. «Вкусная сырая рыба, готовая к тому, чтобы ее попробовали», — подумал он.

Он решил подняться до того, как влага доберется до костей. Отряхивая руками штаны, он заметил, что камни покрыты невидимым слоем песка, который пристал и к нему. Посмотрел на свои кеды. Мокрые, страшно грязные. Вспомнил паркет в своей комнате. Подумал: если бы он, даже босой или голый, залез через окно, все равно нанес бы песка. А, в конце концов, плевать ему на это. Только сейчас он заметил, что все время сидел на валуне, сверху которого было написано: «Хочу бабу», выведено большими черными печатными буквами несмываемой краской. Франческо подумал, что, если бы и нашлась женщина, готовая сделать одолжение этому несчастному, без номера телефона и адреса она никогда не смогла бы его найти. Он улыбнулся. Икра напомнила о себе жгучей реальностью. Франческо еще не знал, выиграл он или проиграл сегодня вечером. Его обуял ужасный страх, что жизнь вся могла пройти так — в неведении, проиграл он или выиграл. У него возникло подозрение, что сегодня ночью он проиграл. Франческо спросил себя, кто распределяет людей по категориям и по какому критерию. Ему показалось, что он услышал в голове высокопарные слова отца: «Ты не проиграл, Франческо, все это урок тебе, и если ты чему-нибудь научился — значит не проиграл». Подумал, что у взрослых всегда находятся прекрасные оправдания собственным комплексам.

Он решил еще подышать воздухом, поймать эту ощутимую пустоту, которую он уловил чуть раньше. Он почувствовал солоноватый запах, пощипывающий в носу, — с камней неуловимо тянуло мочой. Ощутил запах гнили. Магия немного дала трещину. Он попробовал принюхаться посильнее, вдохнув так, что обожгло ноздри, потом успокоился. Только запах порта. И порт разил всеми человеческими ароматами, смешанными с солью. Порт был замком, вода — королевой, заполнявшей в нем каждый зазор, бившейся в его мрачных подземных коридорах, клокотавшей и плескавшейся в тишине, среди кортежа из мышей, блестящих серых крабов и одиночества. Потом что-то добавилось, проникло в замок. Что-то глухое. Что-то чужое.

Тук. Тук. Тук. Плюх.

Франческо обернулся и вскрикнул.

* * *

Лука вынужден был остановиться: соприкосновение его ног и песка стало невыносимым. Он шел по улице, что вела от порта все прямо и терялась в темноте, сел на скамейку перед входом на пляж номер двенадцать и в свете фонаря быстро снял кеды.