Читаем Повстанцы полностью

— Хорошо поступили, господин Акелевич, что заказали перепечатать. В этой книжке правильно рассказано о житье крепостных. Она поможет крестьянам уразуметь свои обиды.

Потом ксендз достал из кармана пачку бумаг:

— А тут несколько польских песен против правительства. Переведите. Они нам понадобятся.

Акелайтис взял, обещал перевести на литовский и, прощаясь, промолвил:

— Ксендз, недалеко от вас Шиленай пана Скродского, там живут Бальсисы. Замечательная семья. Старший сын Пятрас любит книгу, толковый. Может быть вам полезен.

Это подтвердил и Дымша, незаметно появившийся у калитки. Мацкявичюс задумался. Деревня Шиленай ему хорошо известна. Знает он и Бальсисов. Пятрас — старший сын. Рослый, крепкий. На таких парней у ксендза есть свои надежды, которых он еще никому не высказывал. И на этот раз он мысленно приметил: Шиленай, Пятрас Бальсис.

Проводив Акелайтиса с Дымшей, Мацкявичюс раздумывал. Сегодня понедельник — стало быть, свободный день. В костеле он обычно выполняет свои обязанности только по воскресеньям и пятницам. В другие дни разъезжает, якобы тоже по костельным делам, а в действительности, чтобы повидаться с людьми. Мацкявичюс вспоминает, что в деревне Белюнишкяй молодой крестьянин надорвался, поднимая дерево в панском лесу. Надо его проведать. Ксендз заходит в комнаты, из стола достает какие-то травы, порошки, оставленные накануне Дымшей, все сует в карман и накидывает серую пелерину.

У крыльца уже ждет запряженный жемайтукас.

Ксендз садится в повозку и рысью катит по дороге. Будет сегодня что послушать жителям деревни Белюнишкяй.

X

Пан Скродский вернулся из Шиленай мрачнее тучи. Проклятые хлопы! Перепороть всех подряд! А с этого чертова детины шкуру спустить, засечь насмерть. Какая наглость! И вдобавок — перед доброй половиной села и перед Юркевичем…

Юрист всю дорогу до поместья хранил сдержанное молчание, только в передней учтиво осведомился, не потребуются ли его услуги милостивому пану.

— Нет, — ответил Скродский, стараясь говорить спокойно. — Хочу еще вечером написать дочери. Завтра вы мне понадобитесь. Итак, до завтра.

Кивком головы он отпустил юриста, а сам заперся в кабинете. Никакого письма он не думал писать, но, упав в кресло, прежде всего попытался унять нервы. Подобный афронт, да еще в такой обстановке! Почему он не огрел этого негодяя тростью? И, словно озаренный магическим пламенем, всплыл образ парня. Пан нахмурился, стиснул веки и даже головой затряс, чтобы отделаться от наваждения. Но парень, как призрак, стоял перед ним со своей дубовой палицей, пожирая Скродского страшными глазами.

Помещик встал, несколько раз прошелся по комнате, достал из шкафа бутылку старого венгерского, налил хрустальный бокал и осушил до дна. Приятная теплота разлилась по телу, нервы успокоились. Он выпил еще, подошел к дивану, поправил шелковые подушки и растянулся. Поганая рожа детины исчезла, зато как живой возник образ этой синеокой, русой девы. Что за красотка! Прежде пан Скродский предпочитал брюнеток: волосы цвета воронова крыла, искрящийся взгляд, бледные щеки — игра контрастов… Но все эти цыганки — Кармен, Лукреции — ему прискучили. На склоне лет папа больше манит идиллическая красота светловолосых, голубоглазых. Старинные польские романтики так и изображали литовок, но чтоб подобные девицы водились среди его крепостных, на это Скродский никогда не рассчитывал. Это не просто литовка, а типичная северная Кримгильда. Он видит ее лицо и стан. Высокая, стройная, сильная, глядит на него перепуганными глазами, но синева их какая-то жесткая, стальная.

Пан Скродский мечтает. Забрать девицу к себе в поместье, поселить в хоромах. Какая получится чудесная горничная! Вышколил бы ее, нарядил — сам губернатор позавидует.

Но как ее взять? В прошлом году и вопроса бы такого не возникло. Приказано — исполняй! Теперь дело другое. Манифест лишил права обращаться с крепостными, как со своей собственностью. А самое главное — изменилась моральная атмосфера. Уже и до пана Скродского дошли вести о волнениях, вернее — мятежах крепостных. Да и сегодняшний случай в Шиленай! Этот головорез, без сомнения, рассвирепел из-за девки. А если насильно забрать девицу в хоромы? Такой разбойник способен поместье поджечь, ему, Скродскому, грозила бы смертельная опасность. Пример Галицин — поучительный и предостерегающий. Вот к чему приводят все эти реформы, либерализмы и демократизмы! И находятся ведь дворяне, которые все это одобряют. Не только одобряют — сами развращают и агитируют хлопов, как, например, Сурвила или пабяржский Шилингас. Даже ксендзы — скажем, Мацкявичюс в том же самом Пабярже. Надо как можно скорее довести это до сведения губернатора. Но сейчас пора закусить и отдохнуть.