Читаем Повестка полностью

— А тренажерные залы у них есть? — спросил Рэй, рассчитывая поставить брата в тупик и закрыть тему.

— Бывают, но редко. Как-то раз Элли отвезла меня во Флориду, заведение там находилось рядом с пляжем, представляешь? Шум волн, желтый песок, скучающие миллионеры. Три дня им энергично полощут мозги, а потом заставляют выкладываться: велосипеды, бегущая дорожка, противовесы. Я неплохо загорел и сбросил пятнадцать фунтов. Вернулся — восемь месяцев не прикасался ни к травке, ни к спиртному.

Жизнь Форреста измерялась краткими периодами воздержания.

— Элли, говоришь?

— Ага. Давно это было. Она продала что-то из своих шедевров, а я сидел на мели. Тогда она еще видела во мне мужчину. Неплохое в общем-то было заведение. Некоторые пациенты приезжали туда с женами, те расхаживали по пляжу в весьма откровенных бикини.

— Мне придется навести у Оскара справки.

— Издеваешься?

— Шучу.

— Еще помню местечко на западном побережье, «Асиенда», по-моему. Курорт, излюбленная лечебница кинозвезд. Номера-люкс, три комнаты, ежедневный массаж, обеды шеф подает такие, что набираешь по тысяче калорий в день. Годовой доход врача тебе и не снился. Вот что мне необходимо, Рэй, — шесть месяцев в «Асиенде».

— Почему шесть?

— Потому что нужно именно шесть. Я пробовал два месяца, месяц, две недели — все не то. Мне требуется полностью отключить мозги, желательны хорошие процедуры, интенсивная терапия и персональная массажистка.

— Сколько такое удовольствие будет стоить?

Форрест присвистнул и закатил глаза.

— Назови сумму сам. Не знаю. Скажем, миллион и два рекомендательных письма. Заметь, обязательно два: «Волшебникам из „Асиенды“. Настоящим имею честь рекомендовать вашему вниманию моего друга Дуфуса Смита, покладистого и безумно щедрого пациента. Дуфус пьет водку на завтрак, набивает ноздри кокаином в обед и ширяется крэком на ужин. Во сне он — полутруп. Мозги его сожжены, вены исколоты, печень представляет собой решето. Дуфус — с потрохами ваш человек. Кстати, его родитель — владелец Техаса».

— И таких там держат шесть месяцев?

— Ты что, не в курсе?

— Прости мою наивность.

— Те, кто балуется крэком, проводят в клинике год. С героином сидят по полтора.

«А что предпочитаешь ты?» — хотел спросить Рэй, но сдержался.

— По полтора?

— Не меньше. Причем они должны сами туда прийти, по собственной воле. Я был знаком с парнями, которые по три года проводили за решеткой — без травки, без спиртного и девочек. И когда они выходили на свободу, то первым делом бежали не к любовницам, а за угол, к дилеру.

— Чем это заканчивалось?

— Лучше не спрашивай.

Форрест бросил в рот остатки арахиса, потер ладони и сдул с них крупинки соли.

Указателя, извещавшего автомобилистов о приближении к Алкорн-Виллидж, на дороге не было. Следуя указаниям Оскара, Рэй петлял меж лесистых холмов до тех пор, пока окончательно не растерялся. В этот момент глаза его различили на фоне зелени металлические ворота. Через сотню метров показались небольшие постройки. Местность дышала покоем, и Форрест громко одобрил сделанный владельцем клиники выбор.

Оскар Мейв лично встретил гостей, провел их в приемный покой и собственноручно оформил все требуемые бумаги. В клинике он исполнял обязанности администратора, юрисконсульта и психоаналитика — бывший наркоман, сумевший избавиться от своей зависимости и защитить две докторские диссертации. Одет он был в джинсы, клетчатую рубашку и кроссовки, волосы собраны на затылке конским хвостом, в левом ухе — пара серебряных колец, на лице — морщины, свидетельства прежней жизни. Но голос его звучал по-дружески мягко.

Сутки пребывания здесь стоили триста двадцать пять долларов. Мейв настоятельно посоветовал новому пациенту провести в клинике по меньшей мере четыре недели.

— Там посмотрим, что с ним делать. Но сначала я должен задать Форресту десяток достаточно трудных вопросов.

— Я не хотел бы слышать вашей беседы, — сказал Рэй.

— Ты и не услышишь, — заверил его брат.

— Половину суммы мы требуем в качестве задатка, — предупредил Мейв. — Вторую внесете за неделю до окончания курса.

Рэй попытался вспомнить, сколько осталось на банковском счету в Шарлотсвилле. Денег у него с собой имелось несколько пачек, однако расплачиваться наличными здесь было явно не принято.

— Деньги я получу после продажи отцовского наследства, — смущенно проговорил Форрест. — Через пять-шесть дней.

— Мы ни для кого не делаем исключений. Половину — сейчас, — подчеркнул Мейв.

— Без проблем, — вступил Рэй. — Я выпишу чек.

— Я хочу заплатить сам, — возразил Форрест. — Ты не обязан этого делать.

— Потом вернешь.

Рэй сомневался, что так и будет, но, решив перевалить вопрос долга на плечи Гарри Рекса, поставил свое имя на бланке гарантии оплаты. Форрест расписался под прочитанными ему Оскаром вслух правилами внутреннего распорядка.

— Пациент не может покидать территорию клиники в течение двадцати восьми дней, — сообщил врач. — В противном случае выплаченная сумма не возвращается, а сам он сюда больше не сможет обратиться никогда. Ясно?

— Ясно, — отозвался Форрест. Слышать подобное ему было не впервой.