Читаем Повестка полностью

Все дела в Шарлотсвилле были закончены. Забравшись в кабину «бонанзы», Рэй с неохотой уступил место у штурвала Фогу Ньютону и через четыре часа прибыл в Мемфис. У здания аэровокзала взял такси и отправился к Форресту.

Свой первый и пока единственный визит в дом Элли Крум Рэй нанес несколько лет назад и по тому же поводу. Форрест растворился в нирване, исчез. Судья даже решил, что младшего сына нет в живых. Будучи человеком чрезвычайно занятым, он не мог позволить себе отправиться на поиски непутевого чада, да и зачем — ведь у него был Рэй.

Старый, викторианского стиля дом стоял в центре Мемфиса. Построил его собственными руками отец Элли, процветавший некогда бизнесмен. От былого богатства семьи остались лишь воспоминания. Некоторое время Форресту мерещились кипы ценных бумаг и фамильные деньги под крышей дома, однако пятнадцать лет спустя он распрощался со своими надеждами. В начале совместной жизни брат занимал хозяйскую спальню, но сейчас был вынужден довольствоваться скромной комнаткой в подвале. Кроме него, в доме проживали и другие постояльцы, все как один художники, влачившие полуголодное существование.

У подъезда Рэй попросил таксиста остановить машину. Кусты, что окаймляли дорожку к двери, были давно не стрижены, крыша чуть просела, но в целом выглядел особняк довольно прилично. Каждый год в октябре Форрест покрывал стены новым слоем краски, вернее, красок — самой немыслимой палитры, споры о которой велись на протяжении предыдущих двенадцати месяцев. Сейчас главенствовал бирюзовый цвет неба с редкими вкраплениями красного и оранжевого. Если верить брату, однажды он разрисовал стены павлинами.

Молодая женщина с молочно-белой кожей и иссиня-черными волосами приветствовала профессора на пороге без малейшего намека на гостеприимство.

— Да?

Прихожая за ее спиной напоминала пещеру.

— Элли у себя? — столь же бесцеремонно спросил Рэй.

— Она занята. Что передать?

— Скажите, ее хочет видеть Рэй Этли, брат Форреста.

— Кого-кого?

— Форреста, что живет в подвале.

— Ах, этого…

Женщина скрылась, в глубине дома зазвучали голоса.

Через минуту в проеме двери возникла Элли. Мощное тело было скрыто под складками затянутой узлом на груди простыни, которую украшали мокрые пятна и потеки не успевшей засохнуть глины. Руки Элли вытирала старым посудным полотенцем, на лице — кислое выражение оторванного от своей вдохновенной работы гения.

— Привет, Рэй, — буднично сказала она и распахнула дверь.

— Привет, Элли. — Вслед за хозяйкой дома Рэй прошел в гостиную.

— Труди, милочка, принеси нам чаю! — крикнула ваятельница.

Невидимая Труди даже не отозвалась. Стен гостиной почти не было видно за полками с горшками и вазами тех причудливых форм, что могут возникнуть лишь в мозгу объятого горячечным жаром человека. По словам Форреста, на лепку у Элли уходило более десяти часов в день, и расставаться со своими творениями она не намеревалась.

— Мне так жаль вашего отца, — ровным голосом проговорила Элли.

Они уселись друг против друга за круглый стеклянный столик. Хрупкий прозрачный диск покоился на трех глиняных фаллосах, выкрашенных в разные оттенки синего цвета. Рэй опасался прикоснуться к уникальному предмету обстановки рукой.

— Спасибо, — несколько принужденно ответил он.

Ни звонка, ни письма, ни букета цветов на похороны, вообще ни слова сочувствия до этой неожиданной для обоих встречи. За стеной слышались звуки классической музыки.

— Ты, наверное, к Форресту?

— Да.

— Последнее время я его почти не вижу. Ты же знаешь, он обитает в подвале, уходит и приходит, когда захочет, как мартовский кот. Сегодня утром послала к нему подругу, проведать что к чему. Та возвращается, говорит, похоже, его уже неделю как нет. Вместе мы не спали лет пять-шесть.

— Это куда больше того, о чем я собирался спросить.

— Он даже не звонит.

Труди внесла в комнату чайный поднос, еще один рожденный буйными фантазиями хозяйки шедевр. Чашками служили пузатые бочонки с непропорционально тонкими ручками.

— Сливки? Сахар? — Элли подвинула к нему две вазочки.

— Сахар.

Она вручила Рэю бочонок. Упади тяжелый сосуд ему на ногу — травмы не миновать.

— Как у брата дела? — спросил он, когда Труди оставила их вдвоем.

— То пьян, то трезв. Это же Форрест.

— Наркотики?

— Туда лучше не соваться. Ты и сам не захочешь знать.

— Пожалуй. — Рэй пригубил напиток. Жидкость благоухала розами, одного ее глотка оказалось для него достаточно. — Прошлой ночью Форрест с кем-то подрался, тебе говорили? Я слышал, у него сломан нос.

— Не в первый раз. С чего вы, мужчины, так любите после выпивки молотить друг друга кулаками?

Хотя вопрос звучал обоснованно и логично, ответа Рэй не нашел. Прикрыв глаза, Элли с наслаждением сделала глоток. Многие годы назад мисс Крум считалась весьма привлекательной женщиной, но сейчас, приближаясь к своему пятидесятилетию, она оставила всякие попытки выглядеть хорошенькой.

— Тебе на него наплевать? — напрямик спросил Рэй.

— Ошибаешься.

— Да ну?

— Неужели это так серьезно?

— Форрест — мой брат. Кому еще о нем позаботиться?