Читаем Поверьте один раз полностью

— Разница в том, кем он будет жить. Если съесть один апельсин, то это вкусно. Если десять, то не очень. А если двадцать, то потом больно будет об этом вспоминать. И на одно удовольствие станет меньше, апельсины ведь больше не будут вызывать желания. Если послушать анекдот, а затем послушать грустную песню, то потом снова будешь смеяться от души. Чем дольше разлука, тем радостней встреча. Наркоман, приобщаясь к отраве, чувствует наслаждение, затем доза растет, он теряет способность к другим чувствам. Постоянно наслаждаясь, превращаешь наслаждение в обыденность. Только смена радости с горем наполняет жизнь. Основная проблема в том, что для радости надо трудиться, а горе само найдет. И люди, словно мотыльки, на свет летят и попадают в сети умелого ловца, а когда поймут, что это лишь мишура, то судьба предъявляет счет. Вот и вы так, пока играете, куда-то придете.

— Вы о чем? — спросил Александр подозрительно.

Иаред Моисеевич подошел, взял шкатулку, Александр уже положил туда оружие, закрыл крышку и положил ее обратно.

— Если купите этот кинжал, поймете. — Они встали.

Он проводил их до двери и долго задумчиво смотрел им вслед. Затем закрыл дверь. Подошел к шкафчику и вытащил шкатулку. Достал кинжал, взял его двумя руками за обе рукоятки, посмотрел задумчивым взглядом в окно и спокойно, профессионально вонзил себе в сердце. Словно раздумывая и немного шатаясь, пятясь назад, по инерции он сел на маленький диванчик. Заходящее солнце тихо заглядывало в окно.

IX.

— Ваш сын дома? — Двое молодых мужчин спортивного вида были не знакомы ей.

— Да. А что?

— Мы хотели бы поговорить с ним по поводу объявления.

— Какого объявления?

— Мама, кто там? — Александр появился в коридоре.

— К тебе, насчет какого-то объявления, — она обернулась. Один из них резко, почти оттолкнув ее, вошел.

— Спокойно, мы из милиции. Одевайтесь, пройдемте с нами.

— А что такое?

— Там узнаете.

Комната, куда привели Александра, была обычной комнатушкой размером три на четыре, небольшим письменным столом и дрянными стульями. За столом сидел худоватый, начинающий седеть следователь с безучастным выражением лица, оживившимся лишь на секунду в момент прихода Александра.

— Мне остаться, товарищ майор? — спросил сопровождающий.

— Да, — ответил тот. — Садись, — то ли предложил, то ли приказал он Александру, продолжая что-то искать в бумагах.

— Скажут мне, наконец, что же произошло? — Не выдержал Александр. — Я, в конце концов, в цивилизованном обществе живу. И имею право знать, почему меня вытащили из дома.

— И скажут. И в цивилизованном. И имеешь, — сочувственно глядя на Александра, произнес следователь, продолжая рыться в бумагах. Наконец, он закончил и вытащил какой-то чистый бланк. Затем стал задавать стандартные вопросы и заносить в протокол.

— Где вы были в среду, четырнадцатого числа, с четырех до одиннадцати вечера?

— Вначале мы зашли к одному человеку на Волге. Затем…

— Как звали человека? С кем зашли? — перебил его безразличным тоном следователь.

— Как звали, не знаю. Он пришел по объявлению. Хотя нет, он говорил Станислав. Зашли мы с Димой Брондуковым, точнее не зашли, а он нас сам привел. Потом пошли в церковь. По пути встретили Иареда Моисеевича.

— Во сколько это было?

— Да скажете вы, зачем это все?

— Во сколько это было?

— Около шести, может чуть раньше или позже.

— Потом?

— Потом он пригласил нас к себе, посмотреть нож. Мы пришли, посмотрели, ушли. Дима пошел домой. Я решил сходить в контору, дорисовать надо было глаза летучей собаке на стене.

— До скольки вы там пробыли?

— Не знаю. Но уже темно было, когда вышел.

— Кто-нибудь тебя видел там?

— Кто мог видеть? — ответил вопросом на вопрос Александр.

— Никто не видел, — произнес, записывая, следователь. — С какой целью вы дали объявление?

— Мы хотели, чтобы откликнулись сатанисты.

— Зачем вы хотели, чтобы откликнулись сатанисты?

— Чтобы узнать про упырей, — Александр тоже стал отвечать бесцветным тоном.

— Для чего вы хотели узнать про упырей?

— Чтобы раскрыть глаза людям.

— Как часто вы посещаете кладбища по ночам?

— Кто вам сказал? — вскакивая, воскликнул Александр. Оперативник сзади тоже вскочил и встал почти вплотную за ним.

— Сядьте, молодой человек. Успокойтесь. Всему свое время. Может, сигарету?

— Нет, я не курю. — Он сел, склонив голову.

— Вы больше не возвращались к Иродину?

— Нет. — Александр поднял голову. — Что мне там делать. А что, похитили нож?

— Да. И его нашли мертвым. — Следователь пристально посмотрел в глаза Александру. — И, по всей вероятности, убитого этим самым ножом. Кстати, как он выглядел?

— Иаред Моисеевич?

— Нет, нож.

— Две рукоятки, раздваивающееся лезвие. Инкрустирован драгоценными камнями. Возможно, и золотом с серебром обработан.

— Вот здесь. Мною прочитано и записано верно. И роспись на каждой странице.

Александр написал и расписался.

— Вы подозреваетесь в убийстве, и пока будете содержаться у нас. — Его вывели на улицу. Посадили в машину и повезли. Приехали быстро. Выходя из транспорта, он увидел обычное здание с зарешеченными окнами.

— А сюда зачем?

— Так положено.