Читаем Поверить в любовь полностью

Ева тут же пожалела о своих словах, увидев, какой эффект они произвели на Феликса. Он изменился в лице и так сильно сжал ее запястье, что ей стало больно.

— Не указывайте, что мне делать в моем собственном доме! — В его голосе чувствовались стальные нотки. — И вообще вам следует кое-что уяснить. Вы здесь — гость, и будьте добры соблюдать элементарные правила приличия. Я не собираюсь выносить ваши дурные манеры, — холодно заявил Феликс и, прежде чем Ева успела открыть рот, добавил: — И Джеймс и персонал больницы, очевидно, безропотно сносили все ваши выходки. Но от меня такого отношения не ждите.

— Я и не жду! — Ева никогда не чувствовала себя такой униженной. — Просто…

— Я не нуждаюсь в ваших оправданиях, — перебил ее Феликс. — Я только хочу, чтобы наши отношения в дальнейшем были… цивилизованными.

— Цивилизованными?!

— Вам не нравится это слово, Ева?

— Мне не нравитесь вы! Какое вы имеете право так разговаривать со мной?! Если бы Джеймс знал, он бы…

— Джеймс сейчас далеко отсюда…

— К сожалению, да. И именно поэтому я не желаю больше оставаться здесь ни минуты! Я поеду домой, и сейчас же!

— Это из-за того, что я осмелился критиковать ваше поведение? — усмехнулся Феликс.

Ева пропустила его замечание мимо ушей. Ее переполняла ненависть к этому человеку. Сейчас она действительно больше всего на свете хотела уехать, чтобы не слышать этого бесстрастного голоса, не видеть этих холодных глаз…

— Я позвоню Джеймсу, он приедет и заберет меня! И отпустите наконец мою руку!

Но пальцы Феликса все так же крепко, словно железными тисками, сжимали запястье Евы, и ей никак не удавалось вырваться. Сознание собственного бессилия раздражало ее больше всего.

— Вы что, не слышали, что я сказала?!

— Слышал, — совершенно невозмутимо ответил Феликс, но даже не подумал отпустить ее.

Напряжение между ними нарастало. Ева чувствовала, что еще немного — и она расплачется. Феликс возвышался над ней — сильный, уверенный, невозмутимый; она казалась себе такой хрупкой по сравнению с ним…

В конце концов Феликс, похоже, тоже заметил эту разницу — во всяком случае, его взгляд смягчился, в нем появилось что-то похожее на сочувствие.

— Вы… вы просто маленькая запутавшаяся девочка!

— Женщины, с которыми вы обычно встречаетесь, совсем другие, да?

Ева сама не знала, зачем сказала это. Просто слова Джеймса не выходили у нее из головы с той самой секунды, когда она впервые увидела Феликса.

— Что значит «женщины, с которыми я обычно встречаюсь»? — недоуменно нахмурился Феликс. — А, это, наверное, Джеймс что-то вам наболтал… Ну, я с ним еще поговорю на эту тему!

В его голосе прозвучала угроза, и Ева испугалась за брата.

— Он только хотел успокоить меня, — попыталась она оправдать Джеймса. — Уверяю вас, он не болтал ничего лишнего!

Феликс казался озадаченным.

— Успокоить вас? Каким образом?

Ева не знала, что ответить.

— Ну, Джеймс описал мне женщин, за которыми вы ухаживаете. Обычно они высокие, красивые блондинки…

— Какая чушь! Зачем он все это выдумал? Можно подумать, что я встречался с сотней…

— Меня не касается, сколько у вас было женщин! Да отпустите же вы мою руку! Я хочу пойти в свою комнату…

— Зачем?

— Как — зачем? Позвонить Джеймсу, чтобы он приехал за мной.

— Но вы же знаете, что он сейчас в Мюнхене. Кстати, если вы так хотите уехать, что вам мешает сделать это самой? Вас никто не держит, здесь не тюрьма.

— У меня нет денег. Разве Джеймс не сказал вам, что мой муж… что я осталась без гроша?

— Джеймс не говорил мне ничего подобного.

— Да? Ну вот теперь вы знаете. Джеймс, разумеется, предлагал мне деньги, но…

— Почему вы не хотели принять его помощь?

— Я не беру милостыню!

— Вот как? В таком случае на что же вы живете?

— Я работала, пока… пока не заболела. Но не думаю, что вам это будет интересно.

— Почему же? Совсем наоборот.

— Ну… одно время я училась в школе актерского мастерства, потом работала в конторе. Вообще-то оказалось, что у меня ни к чему нет больших способностей.

— Мне почему-то кажется, что вы преувеличиваете.

— Я не преувеличиваю. Я говорю как есть, — холодно возразила Ева. — А теперь оставьте меня, я все-таки попробую дозвониться брату.

— Ваше упорство похвально. Но, по-моему, вы поступаете глупо.

— Вы же сами не хотите, чтобы я оставалась здесь! Вы должны быть рады, что я не буду вам больше досаждать своими дурными манерами.

— Не спорю, когда Джеймс попросил меня принять вас, я удивился. Но поскольку я обещал, то сдержу слово, каким бы ни было ваше поведение.

Это заявление ничуть не успокоило Еву. Напротив, ей доставляло странное удовольствие провоцировать Феликса, заставляя его говорить то, чего он не собирался говорить.

— Признайтесь же, вы уже сто раз пожалели об этом!

Но Феликса было не так легко вывести из себя.

— Ева, я всегда вел уединенную жизнь, и, конечно, мне придется менять свои привычки из-за вашего приезда. Но я думаю, что, если вы будете вести себя подобающим образом, наши отношения могут измениться в лучшую сторону и мы не будем портить друг другу жизнь.

— Извините, я не расслышала. Как я должна вести себя? — язвительно переспросила Ева.