— Не буду, не буду, прости… Я все-таки бываю порой страшно бестактным! Прошу тебя все забыть и жить настоящим, а сам напоминаю о том, что причиняет боль.

Феликс нежно взял Еву за подбородок, приподнял ее лицо. Их губы встретились, и она глубоко вдохнула — то ли от страсти, то ли от изумления, что эта страсть так сильна…

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Феликс сказал:

— Я не ожидал, что ты так себя поведешь.

— Ты думал, я повешусь на тебя и потребую немедленного обещания жениться? — сделала слабую попытку пошутить Ева.

— Не совсем так…

— Тебе нравятся сильные независимые женщины, ведь правда?

— Пожалуй, да… — пробормотал Феликс, нежно покусывая чувствительную мочку ее маленького ушка, нижнюю губу, подбородок.

— Но я не сильная! — почти простонала Ева, извиваясь под его руками; она с трудом могла произносить слова. — И не… не независимая. Жаль, что тебя не привлекают слабые, беззащитные женщины, которые… которые всегда принимают неверные решения…

Она хотела сказать что-то еще, но водоворот безумных ощущений уносил ее все дальше и дальше от реальности. Жар и чувственность ласк Феликса совершенно сводили ее с ума.

Ева вновь ощутила, как он накрывает ее своим телом, и мир стремительно сужается, в нем снова остаются лишь он и она. До сих пор она не ведала, что это такое — по-настоящему хотеть мужчину. Желания и чувства разрывали Еву на части. Потеряв способность думать и забыв обо всем, она покорилась ему…

Они долго лежали, не размыкая объятий, пока дыхание их снова не успокоилось. Вскоре Ева, прижавшись к Феликсу, закрыла глаза и заснула. Она спала так, как не спала уже давно — тихим безмятежным сном ребенка, которому снятся сладкие сны…

8

Был уже почти полдень. Яркие лучи солнца ослепили Еву, когда она открыла глаза. Убедившись, что Феликс все еще рядом, она удовлетворенно вздохнула. На губах ее заиграла счастливая улыбка — все было так, как она представляла себе в самых дерзких мечтах!

Потянувшись и широко раскинув руки, Ева зевнула, и Феликс тут же проснулся. Карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, сузились, привыкая к свету.

— Доброе утро, — сонно сказал он, улыбнувшись Еве. Темная щетина, появившаяся за ночь на подбородке и щеках, делала его еще красивее. Пальцы Феликса погладили шелковистые, разметавшиеся на подушке волосы Евы. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто заново родилась… Как будто это не я, а другая Ева!

Рука Феликса выскользнула из ее волос, спустилась к плечам, шее, груди…

— А мне понравилась вчерашняя Ева, — усмехнувшись, сказал он. — Ты, оказывается, совсем не такая, как я думал!

— То есть?

Ева настороженно отстранилась, и Феликс сразу заметил ее напряжение.

— Что с тобой? — Его темные глаза изучающе взглянули на женщину. — Я просто хотел сказать, что мне понравилось, как ты…

— Как я бросилась тебе на шею? — подсказала Ева.

Ее сердце внезапно пронзила непонятная боль. Ночью все было замечательно. Феликс овладел ею так нежно, так страстно… Разве это не говорило о том, что она ему не безразлична? Так что же еще мне надо? — удивилась Ева. Слов, признаний в любви?

Но ведь слова ничего не значат: важны поступки! Ева много раз убеждалась в этом. Она давно поняла, что мать, которая говорит, что любит, может бросить тебя. Что муж, дающий зарок больше не пить и клянущийся в вечной верности, на следующий день, напившись, приводит едва знакомую женщину, и они развлекаются на твоем супружеском ложе!

— Ева, не надо подсказывать мне, — предупредил Феликс. — Я хотел сказать, что вчера ты была в гармонии с собой и собственным телом; что ты, оказывается, можешь, забыв обо всем, полностью, без остатка отдаться во власть чувств.

— Забыв обо всем… — задумчиво повторила Ева и вдруг резко бросила: — Ты имеешь в виду моего мужа, который погиб два месяца назад?

Феликс ничего не ответил, но по раздраженному выражению его лица Ева догадалась, что снова сказала что-то не так. Откинув покрывало, он поднялся и начал быстро одеваться.

— Феликс, извини… — Ева попыталась удержать его, взяв за руку, но он увернулся. — У меня просто вырвалось!

— Знаю.

— Поняв, что извинения не помогли, Ева чуть не плача от отчаяния и ругая себя за глупость, тихо спросила:

— Куда ты?

— В душ, а потом к себе в кабинет. — Феликс старался не смотреть на нее. — Мне надо работать.

— Феликс, я не хотела…

— Еще как хотела! Зачем притворяться?! — зло выпалил он; черты его лица заострились, глаза потемнели. — Может быть, эта ночь была ошибкой? Признайся, ты все еще не можешь примириться с мыслью о смерти мужа. Ева, нам не стоит лгать друг другу — тебе нужны нормальные постоянные отношения, любовь и забота. А я не могу тебе этого дать!

— Но ты ведь все еще хочешь меня?

— Конечно! Я же не святой!

— Что-то подобное ты говорил Джеймсу по телефону… — задумчиво протянула Ева. Обернувшись простыней, она села на кровати.

— Кстати, по поводу Джеймса, — сердито заметил Феликс. — Представляешь, что он сделает, если узнает обо всем?

— Это его не касается! — воскликнула Ева. — Он всего лишь мой сводный брат!