Читаем Поверить Кассандре полностью

– Как так – исчез?! – ахнула до тех пор внимательно слушавшая девушку Мария Ипполитовна. – Ты, верно, нездорова, что такое говоришь?! Взрослая барышня, а пустяками занимаешься с дружком своим на пару. Тот тоже хорош – слыханное ли дело: слежкой за почтеннейшим старцем заниматься!

– А вот и не пустяки, вовсе не пустяки! – совсем по-детски вспыхнула Ольга. – Мы за ним следом побежали, а там лишь дверь ветхая в парапете, железом окованная – верно Павел говорит, для золотарей[90] приспособлена… Толкнули – подалась внутрь, там ступеньки вниз и шум воды вроде слышен, да удаляющиеся шаги дяди Семена, и свет, медленно тающий… Мы пошли бы дальше, следом за ним, но уж очень страшно стало, просто ужас! А ещё… запах! Я так и отпрянула! Вчера и сапожки новые, и шубка голубого бархату – та, что к зиме заказывали... Отчего же я должна мараться? Только, конечно, интересно – куда это Семен Васильич так загадочно удалился? А что, тетушка, вы и это сиреневое платье бедным отдадите? Оно ведь вам так идет…

– Да-да, не модны уж более корсеты, – машинально ответила собеседница и закончила. – Да ты иди, иди – верно, совсем тебя заждался дружок твой, сыщик…

– А как же сие приключение и Семен Васильевич? – спросила девушка.

– А то уж – не твоя забота… Впрочем, вскоре Вера Ивановна должна к нам пожаловать – думаю, о том ей следует знать, и тогда самой решать, надобно ли что предпринимать, или нет. Верно, и тайны тут никакой – мало ли, куда и по каким надобностям служащий человек ездит… А ты, Оленька, Сергей Ефимовичу ничего не сказывай – нечего без особой на то нужды по пустякам его волновать! Сама знаешь, какой он.

Когда за взметнувшей юбками Оленькой затворилась дверь, Мария Ипполитовна села в кресло и призадумалась. «Вот так разговор вышел! Хотела я ее уесть с этим Павлом, а она меня в тупик поставила… Надо с Верой поговорить – сама ведь жаловалась на Семена, мол, что-то с ним не то происходит: и невнимателен стал, и секретничает… Неужели любовница завелась, иначе зачем весь этот маскарад? Потайная дверца, шуба, странное поведение – чего-то в этом роде и следовало ожидать, он и вправду изменился. Верно люди говорят – седина в бороду… Положительно еще, если побесится и успокоится, ведь сколько случаев сейчас совершенно нелепых – почтенный отец семейства бросил все, вплоть до фамильных драгоценностей жены, к ногам французской танцорки, а иной вообще в Бразилию с казенной кассой сбежал, прихватив гувернантку дочери… Нехорошо лишь, что девочка стала свидетелем такого…э-э… необычного поведения Семена, да еще Павел Андреевич туда же…»

За этими мыслями Мари и сама не заметила, как оказалась подле телефона. Соединившись, она услыхала в трубке голос горничной:

– Здравствуйте, дом камергера Семен Васильича Семенова!

– Веру Ивановну позовите к телефону, доложите – Мария Крыжановская у аппарата, – сказала она громко и, услышав в ответ «слушаюс-с», принялась дожидаться. Через минуту на том конце раздался голос Веры.

– Мари, здравствуй! Как ты? Как Сереженька, Ольга? Что нового? Не случилось ли чего?

– Здравствуй, Верочка! Покуда у нас все благополучно, да вот хотела с тобой встретиться ради одного разговора… Тут небольшая странность случилась – не Бог весть что, но – как знать: думаю, полезно будет и тебе о том проведать, а возможно, и растолкуешь, что к чему, поможешь раскрыть секрет. Не приедешь ли к нам на ужин сегодня? А я уж велю твоей любимой стерляжьей ушицы наварить, да со слоеных пирожков настряпать…

– Мастерица ты, Мари, туману нагонять – не хуже загадки задаешь, чем мое подсознание, стоит лишь прийти откровениям свыше, – в шутливом тоне ответствовала прорицательница. – В чем же интрига? Впрочем, думаю, до вечера дотерплю – ибо чувствую, не все можно телефону доверить… Ну, да раз ухой манишь, так и быть – приеду. Да я, признаться, и сама собиралась звонить Сержу по поводу цеппелина, но, коли есть лишняя возможность с вами увидеться, то так тому и быть – еще лучше. Что же, ждите к половине седьмого!

– Вот только, Вера, не хотела бы я, чтобы Серж о том, что у нас с тобой разговор назначен, сейчас же узнал – ты же знаешь, разволнуется как обычно, а ему и без того волнений хватает – доктор даже рекомендовал покой. Так что, ты с ним вначале о делах поговори, а потом мы с тобой и посекретничаем за чаем в моей комнате.

– Конечно, дорогая ты моя, о чем речь? Как скажешь, так и сделаем, – заверила Вера Ивановна упавшим голосом.

Опустив трубку на рычаг, Мария Ипполитовна отругала себя за бесчувственность – говоря о покое для Сергея Ефимовича, она совершенно выпустила из вида плачевное состояние нервов самой Веры Ивановны, которой теперь до самого ужина предстоит терзать себя подозрениями. Однако сказанного не воротишь, и Мари отправилась распорядиться насчет ужина, а заодно проведать чересчур подозрительно приумолкшую молодую парочку.