– Убежал, – неуверенно поправил второй, размазывая рукавом куртки стекающий по лицу пот. – В смысле… того… ускакал.

– Ага, – кивнула девушка, – скакал, скакал и… за угол повернул… – Голос ее звучал неуверенно.

– Нет, – твердо возразил молодой. – Он исчез.

– Незачем было к нему лезть! – срываясь на истерический крик, выпалила девушка. – А если бы он тебя копытом по башке?

– Да, – с неожиданной покорностью согласился парень, – мне незачем было к нему лезть. Совсем незачем. – И в голосе его вдруг прорезалась глухая тоска.

– Ну чего вы, ребята? – почувствовав неладное, забормотал их старший приятель. – Ничего особенного не случилось, самый обыкновенный конь…

– Нет. Не обыкновенный, – тихо возразил младший.

– Обыкновенный, – твердо отчеканил старший, – может, в ролевку какую поблизости играют… Или из этого… «Парка Киевская Русь»! Слыхали – нет? Ну где старинные терема восстанавливают, фестивали проводят… Говорят, там новое шоу! Можем даже съездить на днях… Сами увидите – ничего необыкновенного в клятой коняке нет!

Он не говорил бы столь уверенно, если б знал, что той же самой ночью темно-гнедого тяжеловоза под кольчужной попоной, с притороченными к седлу щитом и мечом видели на улицах Запорожья и Донецка, Харькова и Львова, Херсона и Чернигова. Но откуда ему было знать?

Змеище Горынище

Февральское солнце радостно сияло, отражаясь в снегу, словно само развеселилось от бурлящего внизу праздника. Забавный флюгер-петушок неистово вертелся на островерхом тереме княгини Ольги, а от еще недостроенных палат князя Владимира пахло свежеструганными бревнами. Весело звенели колокольцы на такой же новенькой и деревянной, а не каменной, Десятинной церкви, и так же звонко откликнулись молоты и молоточки Кузнечного посада, где кузнецы прямо на глазах публики ковали подсвечники, пряжки ремней, крохотные подвески-подковки на счастье. Во рту мешалось горькое и сладкое от горячего медового сбитня, купленного у разбитной торговки в старинном сарафане и душегрее. На высоком деревянном помосте Алеша Попович с хаканьем рубился на мечах с Тугарином Змеевичем – обладателем не только здоровенной и, похоже, ужасно неудобной восточной чалмы, но еще и прицепленного сзади к штанам шипастого ящериного хвоста! Хвост постоянно путался у Тугарина в ногах, и Алеше то и дело приходилось подпирать противника плечом – чтоб не завалился на помост раньше времени!

– Давай кончать, а то эта зараза сейчас отвалится! – тихо прошипел Тугарин, яростно косясь не на своего противника-богатыря, а на обмотавшийся вокруг коленей хвост.

– Ты хоть размотайся как-то, что ли… – растерянно пробормотал Алеша Попович – рубить окончательно запутавшегося в хвосте и оттого почти беспомощного противника казалось ему недостойным. Принижало имидж былинного героя.

Вокруг помоста нарезал круги гусляр, то и дело разражаясь пугающими воплями:

Небо потемнело. Вытягиваясь, будто дым от далеких пожарищ, длинные и гибкие, похожие на змей тучи расчертили солнце темными полосками. Сияние снега погасло. Не дождь и не туман, а пробирающая до костей густая взвесь из мельчайших водных капель – какие с отвращением называют «мряка» – накрыла только что звеневший радостью «Парк Киевская Русь». Серая мгла упала, как ватное одеяло, глуша гомонящие голоса и грохот железа. Даже колокольный трезвон сбился, заметался, как вспугнутая птица, и смолк окончательно. Задул пронзительный ледяной ветер, из-за горизонта наползало все больше холодных змеящихся туч. Солнце скрылось окончательно. Серое обложное небо провисло над парком, тучи тяжело волоклись над острыми крышами деревянных теремов, норовя распороть рыхлые животы о замершие флюгеры.

Словно нож, золотистый зигзаг молнии пропорол навалившуюся сверху серость.

– Там, там! Глядите! Летит! – вдруг завопили в толпе.

Разрезая серое небо сверкающими кончиками крыльев, среди туч несся…

– Дракон… – тихо и растерянно сказал кто-то.

– Это во всяких Европах – дракон, а у нас – Змий, – авторитетно поправили его.

– Голограмма! – восхищенно выдохнули дальше.

– Не голограмма, а лазерная проекция, – еще более авторитетно поправил все тот же голос, – продвинутые технологии!

Держа норовящие свалиться наземь шапки, люди смотрели в небо. Алеша Попович вскинул меч над головой Тугарина да так и замер, с открытым ртом следя, как отблескивающий серебром на фоне туч крылатый змей нарезает круги над башнями детинца[1].

– Не сдавайся, Тугарин, вон к тебе подмога прилетела! – крикнул кто-то. Люди пришли в себя, зашевелились, в толпе послышались смешки.

– Сейчас змей ка-ак спустится, ка-ак даст огнем… – подхватил другой.

– Как же он спустится, когда он – всего лишь рисунок на тучах, – снисходя к чужому невежеству, вмешался авторитетный голос, но его не слушали.