И вновь Бардоу оказался в Пространстве, мертвящий холод которого проникал глубже, чем прежде, — верный признак того, что Связывающее заклятие начало слабеть. Но Крыло Духа, казалось, твердо знает, куда двигаться, — смазанные картинки с высокими горами мелькнули и пропали, появились другие образы: нагромождение обломков красных скал, окутанные клубами тумана зеленые заросли, освещенная солнцем долина. Маг интуитивно понял, что видит какие-то Королевства, места скопления первичной силы, где обитали сонмы духов, как добрых, так и враждебных. Он вспомнил Обряд Укрепления Духа в пещере Тревады и те видения, которые так поражали, когда его, словно сорванный ураганом лист, несло через Королевство Древа-Отца. То место было полно жизни. Его окружали толпы удивительных созданий, вовлекающих в свои игры, стада животных, разговаривавших с ним, и еще там было величественное, похожее на башню дерево, единственное из огромного леса, которое говорило с остальными. Он очнулся после Обряда настоящим магом, с сердцем, разумом и душой, полными Силы Корня.

…Мертвая сила, пустой престол. Как печально было осознавать, что эти призрачные картинки Королевств — все, что может показать ему Низшая Сила. Эта рана никогда не затянется.

Крыло кружило над сменяющими друг друга пейзажами, но один из них начал повторяться все чаще. Затянутый туманом лес. У Бардоу на миг появилась надежда, потом беспокойство, он осознал, что нужно либо следовать за Крылом, либо притянуть его поближе к себе. На туманный лес упала тень Пространства, усилив его опасения и задержав его на пороге. Бардоу заметил корявые очертания стволов. Кора переливалась сотнями оттенков зеленого, каждая веточка, даже самая маленькая, держала на себе светящиеся изнутри листочки. Капли росы сверкали, сияли и переливались, но нигде не было видно ничего живого.

«Бардоу…»

Его охватила дрожь. Голос был низким и тихим, почти шепот, но в нем чувствовалась сила и было что-то женское.

«Бардоу, сын моих дочерей, хранитель остатков ушедшего огня, слушай меня, заклинаю. Опасность больше, чем ты полагаешь, больше, чем можешь представить. Планы Повелителя Сумерек впиваются в плоть мира, подобно отравленным колючкам. Если ты не проявишь осторожность, ты станешь таким же, как он, и тогда все живое погибнет. Не подведи меня. Он забрал мою любовь, оставив меня в горе и гневе. Я жажду мести! И отомщу, сын моих дочерей. Я поставлю его на колени перед собой. Схвачу рукой за горло и перережу его! Я сделаю это, но ты не должен ошибиться».

…Сумрачный лес растаял. Холод вцепился в тело острыми когтями, тьма заволокла мозг, закружила в падении…

Маг стоял на четвереньках посреди комнаты, высокое кресло валялось у стены. Свечи догорели, в комнате было темно, свет почти не пробивался сквозь занавешенное окно. Некоторое время Бардоу так и оставался на полу. Он тяжело дышал, стараясь успокоиться и выделить из всего увиденного самое важное.

Мать-Земля. Он был на пороге ее Королевства, она говорила с ним, явление небывалое для тех, кто не входил в число ее жрецов. Его чувства метались где-то между простым страхом и благоговением, он понимал, что его благословило божество. ОНА говорила с ним!

Но все его эмоции перекрывало желание понять и узнать то, что не было высказано вслух, о чем именно она умолчала. Это ведь было предупреждение. Их планы каким-то образом на руку Повелителю Сумерек и его приспешникам. Как такое возможно? И что именно? Намерение захватить Беш-Дарок? Мороз прошел по его коже, когда он подумал о Таврике, едущем в одно из убежищ Детей. А Сувьель, отправившаяся за Хрустальным Глазом…

Маг вздрогнул. Почему Крыло не показало ее? Он припомнил все увиденное, как Крыло неслось к цели, словно выпущенная из лука стрела, а потом вдруг потеряло направление, словно сорвалось… но куда?

Он ухватился за край стола и встал на ноги, нашарил в полутьме трут и зажег огарок свечи. Некоторые из его пергаментов валялись на полу, на поверхности стола заклятия оставили несколько глубоких царапин. Бардоу поставил кресло на место и некоторое время постоял, опираясь на него и размышляя, увидел бы он Сувьель, если бы просто подождал.

«Нет, — решил он. — Я должен был что-то сделать…»

Он начал перебирать кипу бумаг на столе, но замер, вспомнив кое-что еще. «Я поставлю его на колени перед собой. Ухвачу рукой за горло и перережу его…»

Бардоу что-то сильно смущало. У Матери-Земли была темная сторона, как и у Стража Душ. Траурное выражение и суровость на ее лице были обусловлены двойной ответственностью: заботиться об умерших и давать силу новой жизни. Он видел такие изображения в Храме Матери-Земли, но, судя по всему, смерть Древа-Отца все изменила. Бардоу вздохнул и потер усталые глаза. Пока что самое страшное, что он понял из увиденного, — то, что их божество стало мстительным.

ГЛАВА 12