Читаем Повелители огня полностью

К старости – а Борис Викторович был уже стар – бывший террорист и ныне самый верный слуга Империи – ощутимо располнел, но, судя по тому, как он подвинул стул, так чтобы за спиной была стена, как осмотрелся – он все еще был ловким и цепким, постоянно балансируюшим на лезвии ножа. Половой, заметив клиента, козелком скакнул к их столу, но, наткнувшись на взгляд Савинкова – побледнел, и повернул обратно…

Князь посмотрел на своего нежданного гостя.

– Не помню, чтобы я кого-то ждал…

– Такова наша судьба, князь, приходить нежданными – голос Савинкова был негромким и сиплым, в результате полученного им когда-то пулевого ранения. Князь напомнил себе, что Савинков считался одним из лучших стрелков Империи. И у него был небольшой кожаный саквояж, наподобие докторского, в котором можно было скрыть Кольт или автоматический Маузер.

– Хотите меня убить? – в лоб спросил он

– Хочу с вами поговорить…

С этими словами – Савинков полез в портфель. Но достал не пистолет – а почтовый конверт большого формата, в котором угадывалось нечто похожее на блокнот. Шлепнул его на стол, посреди чистых тарелок.

– Биржевой вестник… – укоризненно сказал он – и не стыдно, Ваше Высокопревосходительство? Желтая газетенка, тьфу. Хоть бы в Русский инвалид[87] написали бы, право…

Князь покачал головой.

– А что так? Думаете, не поймут? Или … – Савинков перешел на явно издевательский тон – цензура запретит?

Шаховской ничего не ответил.

– Разрешите вопрос, князь? – Савинков смотрел на него в упор – о чем вы там написали? Хотите, верьте, хотите, нет – но я не читал.

Князь ничего не ответил.

– Правду написали, да? – понимающе спросил Савинков – еще бы. Как не правду. Вы еще спросите меня, молодой человек, что я знаю о правде…

Князь – испытывал странное желание встать и молча, не кривя спины уйти, даже зная, что на улице его поджидают убийцы. Но что-то заставляло его сидеть на месте и слушать этого странного человека, который, чтобы о нем не говорили – внес достойный вклад в политику двадцатого века, безмерно обогативший ее. Не меньше обогативший, чем любой политический деятель типа Черчилля или Столыпина. Ибо Савинков – впервые в мире перевел абстрактную борьбу государств в нечто личное, то, что угрожает лично тебе, как политику и как человек – такого не было со времен Средних Веков, со времен Борджиа и Медичи. И если кто-то начинает жить по таким законам – оставаться в стороне от этого уже невозможно…

– Правда… – мечтательно произнес старик – наверное, многие считают меня оппортунистом, который в свое время просто нашел возможность избежать ответственности за содеянное, да еще и быть обласканным Двором, стать кем – то большим, чем просто сикарио. Наемный убийца на службе мафии, таково значение этого слова…

Савинков усмехнулся.

– В то время, когда я переметнулся, монархии никто не давал и года жизни. Царя все ненавидели. Считали слабым.