Нина поймала себя на том, что, несмотря на отвратительное состояние дел, уголки ее губ дернулись вверх. Язвительный ответ Кента больше, чем что бы то ни было, заверил ее в том, что никакие новые обломки его не придавили.

– Взрыв донесся с той стороны, где остался «Сан-Карлос», – сказала она, стараясь отыскать в кромешной темноте своего напарника. – Там, откуда мы пришли.

– Если этот козел сказал правду, – буркнул в ответ Кент, соглашаясь с ней, – он, спасаясь бегством, оставлял за собой на равных расстояниях самодельные бомбы. Вероятно, первая была маленькой; он носил ее с собой на тот случай, если ему потребуется отвлечь внимание своего врага или вывести его из строя.

Следующее логическое заключение сделала Нина:

– Из чего следует, что нам нужно двигаться в противоположном направлении в надежде найти выход. Фонарик у тебя остался? Свой я потеряла.

Узкий луч вспорол темноту, поплясав на земле. На какое-то мгновение свет задержался на неподвижном теле Доусона.

– Ты точно убедилась в том, что он мертв? – спросил Кент.

Прежде чем Нина смогла ответить, стены содрогнулись от нового оглушительного грохота.

– Доусон мертв, – поспешно сказала она. – А нам нужно шевелиться. Быстро!

Кент задержался, только чтобы забрать свой «Глок», после чего они побежали в дальний конец тоннеля, куда из-за угла проникала полоса тусклого света. Нина отметила, что Кент уже полностью в форме, и у нее мелькнула мысль: а не притворялся ли он, выжидая подходящего момента, чтобы внезапно напасть на Доусона.

Кент перешел на размеренный бег. После того как они завернули за угол, путь им снова осветили равномерно развешанные лампы под потолком.

– Следующая бомба рванет вот-вот, – сказал Кент, убирая фонарик обратно в карман и убыстряя шаг.

Не успели эти слова сорваться у него с губ, как от нового взрыва – еще более близкого – содрогнулся пол, и оба они споткнулись.

Схватив Нину за руку, Кент потащил ее вперед, переходя на полноценный спринт. Нина бежала быстро, однако его широкие шаги, пожирающие пространство, вдвое превосходили ее собственные.

Они понятия не имели, как найти выход, запланированный Доусоном для своего бегства. Плана подземного лабиринта у них не было, и не было времени связываться с кем-либо на поверхности, даже если б сигнал сотовой сети здесь ловился.

Лампы под потолком начали моргать, и Нина предположила, что взрывы повредили электропроводку. Означало ли это, что сама структурная целостность системы тоннелей оказалась на грани обрушения? Возможно.

Свет полностью погас, и Кент достал из кармана фонарик и снова включил его. Теперь путь впереди освещал лишь узкий луч. Нину охватило отчаяние. Возможно, они пробегут мимо спрятанной в нише двери, за которой скрывается лестница, ведущая на поверхность. Та дверь, которой они воспользовались, чтобы войти в тоннели, скрывалась в глубине длинного коридора.

Внезапно Кент резко остановился. Они опять оказались на Т-образной развилке.

– Вправо или влево? – спросил Кент, направляя луч фонарика сначала в одну сторону, затем в другую.

– Понятия не имею… – пробормотала Нина, пытаясь отдышаться.

– Один путь приведет нас к спасению, второй погребет заживо, – сказал Кент. – Времени проверять оба варианта нет.

– Если только… – неуверенно начала Нина.

– Что?

– Можно разделиться. Ты побежишь в одну сторону, я в другую. И один из нас спасется.

– А второй погибнет. – Кент пытливо всмотрелся ей в лицо. – Я тебя не брошу, Геррера. – Он изогнул светлую бровь. – К тому же фонарик есть только у меня.

– Если мы останемся вместе, или двойной выигрыш, или ничего.

– Побежали! – Кент потянул Нину вправо, и они побежали по погруженному в темноту тоннелю, ориентируясь только по слабому лучу фонарика.

Позади взорвалась еще одна бомба, и тут они уткнулись в стену. В это мгновение Нина поняла, что они выбрали не тот тоннель.

Стены вокруг затряслись, с потолка посыпались мелкие куски бетона. В нескольких ярдах зловеще загромыхали здоровенные глыбы. По всей видимости, следующий взрыв должен будет обрушить здесь свод. Все прошлое, все то, через что пришлось пройти Нине, не смогло подготовить ее к мгновению смерти.

Подумав о Бьянке, она всем своим сердцем помолилась о том, чтобы Перес успел вынести ее на поверхность. Она с радостью расстанется со своей жизнью, если будет уверена в том, что ей удалось спасти эту своенравную, непослушную девушку, ставшую ей такой родной и близкой. Говорила ли она Бьянке хоть когда-нибудь, что любит ее? Оглянувшись на Кента, Нина увидела у него в глазах отражение того уныния, которое испытывала сама.

Они в ловушке.

Кент стоял неподвижно, оценивая ситуацию и, похоже, приходя к таким же неутешительным выводам, что и она. Затем направил луч фонарика себе в лицо.

– Выхода нет, – сказал он, привлекая Герреру к себе. – Мы погибнем, Нина.

Смутно сознавая, что Кент назвал ее по имени, что делал крайне редко, Нина почувствовала в его голосе нежность, какую до сих пор никогда не слышала.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. – Его голос был наполнен грустью. – И я хочу, чтобы ты смотрела мне в лицо.

<p>Глава 68</p>