— Расшиблась вдребезги, — слабым голосом ответила она. — Но думаю, что выживу.

Винтовку и бинокль Франк потерял. На небе висела яркая луна в три четверти. Обернувшись, он увидел в ее свете, что из туннеля, оставшегося выше жерла, валит пыль вперемешку с дымом.

— Сервер выключен. Игра закончена, — пробормотал Бэленджер.

— Ты уверен? — жалобным голосом отозвалась Аманда. — Как мы узнаем, что игра в самом деле закончилась?

Франк ничего не ответил. Его внимание отвлекло движение неподалеку. Вдоль освещенного луной горного кряжа бежал рысцой огромный пес.

Аманда устало вытянулась в траве рядом с ним и сказала:

— Повелитель игры сдержал слово. Отпустил нас. Доказал, что он не лжец.

— Бог попытался искупить свою вину, — согласился Бэленджер, и его передернуло.

Аманда тоже задрожала и спросила:

— Что будет дальше? Как думаешь, Карен Бейли сказала правду насчет автомобиля?

— А ты готова ей поверить? — поинтересовался он.

— Нет. Взрыв автомобиля — отличный способ закончить видеоигру.

— Другой вариант — зачахнуть и умереть, как PacMan. — Бэленджер о чем-то задумался и добавил: — Или как люди в пещере. Но благодаря Джонатану я накрепко усвоил, что в большую часть видеоигр нельзя выиграть. Геймер всегда умирает.

— Да, как и все прочие. Но не этой ночью, — сказала Аманда. — Сейчас мы выиграли. Когда он отсчитывал время в пещере, минуты казались мне длиннее, чем обычно.

Франк наконец-то понял, что могло случиться, и заявил:

— Отсчет происходил по времени видеоигры. Одна минута в его реальности длилась столько, сколько две наших.

Они умолкли, пытаясь осмыслить эти слова. Вдалеке завыла собака.

— Почему он дал нам этот шанс? — подумала вслух Аманда.

— Может быть, Джонатан вовсе не хотел этого делать, — ответил Бэленджер. — Вдруг он просто жил в своем виртуальном времени и не знал никакого другого.

— Или знал. Тогда этот отсчет был заключительным уровнем игры. «Время — настоящий старьевщик», — говорил он нам. В конце этой гонки с препятствиями и охоты за старьем Джонатан дал нам нечто поистине драгоценное — дополнительную минуту.

— Один призовой выстрел. — Бэленджеру вдруг показалось, что теперь он всегда будет думать именно так. Будто ему не удалось спастись, избежать дальнейшего участия в бесконечной игре.

— Нам еще идти и идти. — Аманда попыталась сесть.

— Но сначала немного отдохнем. — Бэленджер обхватил себя руками, пытаясь унять дрожь.

Аманда вновь вытянулась в высокой траве и согласилась:

— Да, немного отдохнуть было бы полезно.

— Заодно составим план на ближайшее будущее.

— Нет никакого будущего, — возразила Аманда.

— Не понимаю.

— Капсула времени — послание в завтрашний день, которое мы открываем в настоящем, чтобы узнать прошлое, верно? — спросила она.

— Так он говорил.

— В этой игре я поняла, что ни будущее, ни прошлое не имеют значения. Важно только сегодня.

Эти слова заставили Бэленджера вспомнить о профессоре Грэм.

— Я встретился с одной старушкой, которая увлеклась видеоиграми и сделала точно такой же вывод. Я познакомлю вас. Она тебе понравится. Женщина вот-вот умрет, но говорит, что бесчисленное количество решений и действий, которые требуются в видеоигре, очень сильно уплотняет секунды. Поэтому каждое ее мгновение длится вечно.

— Да, — ответила Аманда. — Я хочу с ней познакомиться.

Бэленджер не без труда смог улыбнуться, посмотрел в небо, усыпанное громадными яркими звездами, и заявил:

— Они были правы.

— Кто?

— Древние. Небо действительно похоже на купол с дырками. Через них льется божественный свет.

— Все существует лишь в воображении Бога, — сказала Аманда.

— Ты — никакое не воображение. — Франк притронулся к ее ладони.

— Да и ты тоже. — Аманда взяла его за руку. — Слава богу!

Послесловие автора

«Будь вечны наши жизни»

Во всем, что касается идей для романов, я настоящий барахольщик. Полки в моем кабинете заставлены папками, собранными несколько десятков лет назад. Листки с наскоро записанным содержанием радиорепортажей и телевизионных интервью перемежаются пожелтевшими вырезками из журналов и газет. Всего этого — горы. Каждый раз, когда что-то привлекает мое внимание, какая-то часть моего воображения задается вопросом о причине этого любопытства. Согласно моей теории, тема, заинтересовавшая меня, может оказаться важной и для моих читателей. За много лет я собрал столько папок, что никак не могу найти времени, чтобы сгруппировать их по категориям, не говоря уже о переработке содержимого в романы.