Читаем Поцелуй волчицы полностью

Я сам не понял – угадала она мое желание или нет. Но, как бы то ни было, я не мог указать ей на дверь. Мы проезжали совершенно пустынный отрезок шоссе, где не было ничего, кроме бесконечного строя буковых стволов и черных, пропитанных влагой крон, которые покрыли склоны гор, словно выброшенные на берег водоросли. Да и никакой веской причины не было, чтобы высаживать девчонку на обочину под ливень. Нервная, пережившая какое-то потрясение, она хотела только того, о чем попросила меня, и ничего более. Мое сочувствие и желание ей помочь пугали незнакомку не меньше, чем ночная буря.

Я мысленно плюнул на ее проблемы и принялся вполголоса подпевать Монсерат. Дорога пошла под уклон, поворот следовал за поворотом, и я все внимание сосредоточил на черной, лоснящейся ленте шоссе. И не было ничего удивительного в том, что я на некоторое время упустил девушку из поля зрения. Когда машина проскочила указатель на Лаванду и покатилась по прямой, с шумом разбрызгивая во все сторону лужи, я опять взглянул на попутчицу.

Сначала мне показалось, что она уснула, убаюканная теплом печки и моим колыбельным бормотанием. Глаза незнакомки были закрыты, голова запрокинута назад, руки безвольно опустились на колени, отчего край пледа сполз, обнажив под рваной футболкой загорелую грудь без белого следа от лифчика. Но как только я притормозил перед очередным поворотом, девушка маятником наклонилась вперед, ее голова стукнулась о панель, и вся она стала заваливаться на меня.

– Эй! – крикнул я, не слишком уверенный, что таким способом мне удастся привести ее в чувство. – Пожалей свою голову! Тебе плохо?

Ее волосы налипли на мои руки, плечи застряли между мной и рулем, что очень затрудняло управление, и мне ничего не оставалось, как остановить машину, открыть дверь и выскочить под ливень. Через несколько секунд я был мокрым с ног до головы, словно искупался в море одетым.

Девушка ничком лежала на обоих сидениях. Рычаг передач упирался ей под ребро, и я подумал, что боль, которую он ей причинял, должна была сразу же привести ее в чувство. Но девушка не подавала признаков жизни, и своим бездействием легко загнала меня в тупик. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, подумал я и провел ладонями по мокрой крыше машины, чтобы охладить их.

Она по-прежнему оставалась неподвижной, несмотря на то, что я отчаянно шлепал ее по щекам. Менее всего я был готов к такому повороту событий и, основательно сбитый с толку, растерянно посмотрел по сторонам, надеясь, что кто-нибудь остановится рядом и поможет. Раскрыв аптечку, я уставился в инструкцию пользователя, состоящую из десятка страниц мелкого текста. Размером со средний чемодан, аптечка была укомплектована таким количеством лекарств и средств, словно предназначалась для ликвидации последствий ядерной войны. Я взял в ладонь горсть пилюль, мензурок, упаковок с пластырями и в сердцах кинул их обратно. Пока я отыщу здесь нашатырный спирт, моя бедолага окоченеет.

Словно передразнивая гром, я принялся рассыпать проклятия и ругательства. Обошел машину, с силой шлепая по воде, которая текла по асфальту мелкой рекой, открыл дверь со стороны беспомощного существа и стал опускать спинку кресла. После этого я положил девушку так, чтобы можно было пощупать пульс, послушать сердце и поднести к губам зеркальце.

К счастью, она была жива, хотя пульс едва прощупывался, а дыхание было настолько слабым, что зеркальце запотело скорее от моего дыхания, чем от ее. Я снова принялся шлепать незнакомку по щекам, так как никакой другой способ реанимации мне в голову не приходил. Как ни странно, это возымело действие, и некоторое время спустя я услышал слабый стон.

– Где болит? – громко спросил я, впрочем, без всякой надежды на то, что смогу получить вразумительный ответ и, тем более, поставить диагноз. – Ты меня слышишь, подруга? Ты же мне сердце посадишь!

Если ее побили настолько крепко, что она вырубилась как в нокауте, то у меня было очень много шансов привезти в Ялту остывающий труп. Нетрудно представить, чем это могло обернуться для меня. Серьезные проблемы с милицией отняли бы слишком много нервов и времени, которыми я весьма дорожил. Помимо этого, мне было жалко несчастную и я искренне желал ей семейного счастья и долгих лет жизни.

Прикрывая ладонью лицо от беспощадных ударов дождя, я вернулся за руль и насколько мог быстро помчался по шоссе вниз, всматриваясь в дорожные знаки. Поворот следовал за поворотом, и в лучах фар вспыхивали только ограничители скорости. Я с тревогой поглядывал на свою горемычную попутчицу. Голова ее безжизненно каталась по подголовнику, волосы спутались окончательно, тонкая прядь застряла между полураскрытых губ. Лицо ее, слабо освещенное приборами и датчиками, отливало мертвенно-бледным светом. Я схватил ее за руку и сжал запястье. Мне показалось, что пульс не прощупывается.

В этот момент за окном мелькнул голубой знак с символическим изображением вигвама. Наконец-то! – с некоторым облегчением подумал я, сворачивая с дороге по стрелке. В кемпинге должен быть врач.