— Привет, Колин, — сказал он вежливо и хотел протянуть ему руку, но Колин её не принял. Вместо этого он легонько тронул меня за локоть, мимоходный жест, который, однако, должен был показать, что я его ревир.

— Спокойной ночи, Анжело. — Тон Колина всё ещё не был агрессивным, но окончательным. Спокойной ночи Анжело, прощай навсегда, ты никогда больше не увидишь мою девушку. — Давай, Эли, мы уходим.

— Мы уходим? Но ведь вечер только начался!

— Мы уходим, — повторил Колин с отчётливо приглушённой громкостью и это было именно то, что придало его словам гипнотическую настойчивость. — Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

У меня больше не появилось возможности повернуться к Анжело, потому что ледяной ветер погнал меня вперёд. Такие трюки Колин уже давно не применял; когда мы только познакомились они были обычным явлением. Нападение пауков, потеря сознания, амнезия.

— Чао! — крикнула я Анжело заплетающимся языком.

— Чао, вы оба. Кстати завтра я снова буду здесь, если…

Его последние слова утонули в шуме, звучащем в моей голове, безболезненном шуме, и всё же я упрямо сопротивлялась. Завтра снова здесь. Анжело будет завтра снова здесь… завтра снова здесь…

Я пришла в себя только тогда, когда Колин открывал дверь своей машины.

— Где остальные? — укоризненно пролепетала я.

— Они возьмут такси. Залезай!

— Послушай, ты не можешь вести себя, как властный муж. Возможно так было принято в твоём столетие, но я это не признаю! Я сама решаю, когда пойду домой, а когда нет, ясно? — пролаяла я, и не смотря на мою воинственность голос прозвучал вяло и сонно.

Колин сделал вид, будто не услышал. Выжидательно и со сверкающими глазами, он оставался стоять рядом с открытой дверью машины. Тяжело дыша, я взбиралась на пассажирское сиденье, которое казалось мне горой Вацманн, крутым и неприступным, но при третьей попытке мне наконец-то это удалось. Для того, чтобы вступить в спор, я была слишком уставшей, хотя на апатичном языке крутилось несколько грубых ругательств. Я знала, что проиграю. Руки и ноги уже не реагировали на мои желания.

Как только Колин поехал, моя щека скользнула к прохладному ремню безопасности, и я впала в глубокий, пустой сон.

Ради дружбы

— Это похищение!

После того, как проснулась, я подождала несколько минут и тщательно смочила слюной язык, чтобы мой голос прозвучал абсолютно возмущённо. Результат был удовлетворительным, но для Колина мои чувства и мысли не заслуживали упоминания. Он сидел за рулём, знакомая поза, так он сидел уже и раньше, молчаливый, взгляд направлен на дорогу, одна рука на руле, другая на колене, на своём колене, не на моём.

— Куда ты меня везёшь? Что это значит? Я хочу выйти. Могу я выйти?

Я не знала, где мы находимся, но это должно быть была такая местность, где великодушно отказались от уличного освящения, защитного ограждения и дорожных знаков. У меня было такое впечатление, что мы покинули побережье и двигались вверх; больше я ничего не могла распознать из-за ночной темноты. Гораздо более сомнительными, чем чувство ехать в никуда, были, однако, крутые повороты, жертвой которых я стала; повороты, настолько узкие, что Колину приходилось иногда сигналить, чтобы предупредить едущие навстречу машины, но мы были в значительной степени одни на этой узкой, плохо асфальтированной дороге. Я ещё никогда никому не блевала в машине, но в этот раз я испугалась, что такое может случиться. Если бы я по крайней мере хоть что-то видела, за что смогли бы уцепиться мои глаза! Повороты следовали слишком быстро друг за другом, чтобы можно было выбрать постоянную точку и таким образом разгрузить чувство равновесия.

— Колин, остановись пожалуйста. Меня тошнит, — объявила я о моём бедственном положении взрослым, спокойным тоном, чтобы он осознал серьёзность ситуации. Может быть он услышит меня, если я буду говорить с ним разумно.

После двух следующих поворотов он остановил машину. Щёлкнув, центральная блокировка открыла двери. Он и в правду запер их, пока мы ехали. Чтобы Анжело не смог проникнуть внутрь, если прицепился к машине или чтобы я не смогла сбежать?

— Хорошо, давай пройдём несколько шагов.

Он встретил меня возле моей двери и дал время глубоко вздохнуть, прежде чем я на шатких ногах заковыляла рядом с ним. Только теперь я заметила, что мы припарковались на краю деревни — или это был городок? По крайней мере здесь наверху ещё есть цивилизация. Но деревня казалась забытой и покинутой, хотя я видела парочку убогих кафе и магазинчиков, а в некоторых домах ещё горел свет. Одна больная чесоткой, худая собака пересекла нашу дорогу и исчезла в крутом переулке. Здесь тоже каждому из зданий не помешал бы основательный ремонт. Место выглядело ещё более захудалым, чем Калопеццати.

— Понаблюдай за тем, что случится, — потребовал Колин, когда мы шли в сторону площади. Я была ещё слишком занята моим желудком, чтобы спросить, что собственно всё это значит. Поэтому молча подчинилась, так как была благодарна любому развлечению.