Кестрел посмотрела на него так, будто собиралась о чём-то спросить, а потом её лицо ожесточилось из-за проявившейся настороженности. И Арин был уверен, что единственная причина, по которой она пошла с ним, — в камере было гораздо хуже.

Он отвернулся. Поблизости не было никакой возвышенности, откуда бы открывался вид на окружающую их местность. Света в ночной тундре хватало, чтобы разглядеть лицо Кестрел, но он был слишком тусклым, чтобы разглядеть трех лошадей, бродящих где-то… как далеко они убежали?

Должно быть, очень далеко.

Если они вообще остались в живых.

— Джавелин! — позвал он. Лошади были хорошими, но только одна из них достаточно умна, чтобы прийти, когда её зовут… если Джавелин вообще был способен на это. Арин не знал. Он никогда не слышал, чтобы лошади так делали, вернее, если они куда-то далеко убежали, а потом сами бы вернулись без приманивающего их угощения.

Арин посчитал, что они находятся довольно далеко от трудового лагеря и большая часть стражников, благодаря его стараниям, там была без сознания… а может, и мертва. Он не придавал значение тому, насколько глубоко в кожу уходило жало кольца. Однако за ним и Кестрел все равно могла быть послана погоня. И кричать было глупо. Их могли услышать.

Арин вновь посмотрел на девушку. Она боролась со сном.

Он вновь позвал:

— Джавелин!

Арин довел себя до хрипоты. Он ушел достаточно далеко от Кестрел, чтобы осмелиться позвать коня. Наконец, он вернулся к ней, и, усевшись прямо в грязь, сказал:

— Позови его. Он придёт, если ты позовешь.

— Кто придет?

Арин понял, что ещё не прозвучало никаких объяснений того, кто такой Джавелин, чтобы это смог понять человек, который уже ничего не помнил. Он понял — он надеялся, что в тюрьме она не то имела в виду, когда спросила Арина кто он и посмотрела на него, как на опасного чужака. Часть его верила, что она всего лишь притворяется, что не узнает его, чтобы ранить, потому что он это заслужил, и было понятно, насколько сильно она, должно быть, ненавидела его сейчас.

— Кестрел, — мягко сказал он, и по выражению её лица он понял, что она приняла имя, но все равно до конца не поверила, что оно её. — Джавелин — твой конь. Ты любишь его. Он любит тебя. Если ты позовешь его, то он придёт. Он нам нужен. Пожалуйста, попробуй.

Она попробовала. Ничего не произошло, и Кестрел посмотрела на него так, словно он играл с ней, издевался над ней, заставляя звать нечто, не существующее в природе… У Арина сжалось горло.

— Пожалуйста, — произнес он. — Еще раз.

Она помедлила несколько мгновений, но потом сделала так, как он просил, при этом, однако, не сводя с него глаз, будто он был какой-то хищной тварью.

Когда Арин услышал топот копыт о влажную землю, его тело обмякло от облегчения.

Джавелин привел ещё двоих. Один из коней хромал.

Арин потом обязательно принесет жертву богу потерь. Он поклялся себе. Затем вновь перевел взгляд на Кестрел, которая поднялась на дрожащих ногах, и он понял, что нужно будет принести жертвы всем богам.

Кестрел подошла к своему коню. Арин не мог видеть её лица, потому что она уткнулась им в шею животного. Он не увидел мгновение узнавания. Но он увидел, как вздымалась её грудь. Джавелин прикоснулся губами к её волосам. Девушка прильнула к коню, не так, как было с Арином, — всецело, нежно, доверительно.

Глава 9

Он её нервировал.

Кестрел была благодарна ему и не спорила, когда он сказал, что они должны вместе ехать на Джавелине и повести за собой двух лошадей. Она заметила его обеспокоенный взгляд. Как Арин оценивающе смотрит на нее. Она так же, как и он, знала, что может заснуть в седле. Джавелин был достаточно крепким, чтобы выдержать их обоих, по крайней мере, какое-то время. В предложении Арина был резон. Но внутренне девушка негодовала.

Ей не хотелось чувствовать себя прижатой к незнакомой груди, быть укачанной чужой рукой. Но её тело, казалось, знало его.

Голова Кестрел была полна противоречий. Девушка решила позволить себе отдохнуть.

Было неправильно, что тело точно знало этого человека, а разум нет. Смутно она осознавала, что он мог бы сказать ей любую ложь, которую захотел.

Её память была вырвана с корнями. Кестрел продолжала искать их, прощупывать дыры, но всякий раз возвращалась в исходную точку беспамятства. Это ранило.

Да, любую ложь.

Он спас её, но она понятия не имела, что ему нужно от неё… или что, якобы, ему будет нужно.

Сердце стучало где-то у позвоночника и это убаюкивало девушку. Она заснула, хотя и понимала, что не следовало бы.

* * *

С наступлением утра у Кестрел появилась возможность рассмотреть его получше. Её разум немного прояснился, на это потребовалось некоторое время. Молодой человек разжёг костерок. Однако стоило ему заметить, как внимательно она рассматривает его, он сначала замедлился, а потом и вовсе застыл.