Читаем Поцелуй победителя полностью

— Ни звука, — прошипел Арин часовому, тыча кончиком кинжала тому за ухо. Арин повернул мужчину лицом к луне. Глаза широко распахнуты. Кожа натянутая и бледная. — Говори, в какой повозке держат чёрный порох.

Часовой покачал головой.

— Помнишь, — прошептал Арин, — как наказывали сбежавших рабов? Нет? Давай-ка, я тебе напомню. — Он провел кончиком кинжала по уху и кончику носа мужчины, едва касаясь острием его кожи. — Которая повозка?

Валорианец вновь покачал головой, но на этот раз его взгляд метнулся к одной из больших повозок.

Арин взглянул на Кестрел.

«Этого достаточно?» — спросили его глаза. Она ответила губами, что достаточно, но…

— Не надо, — прошептала она. Ей было больно смотреть на часового, прижатого к песку, у него были такие же чёрные глаза, как у её друга детства, как у любого валорианского ребёнка. Они блестели тем страхом, который, в конце концов, ребёнок учится прятать. Но угроза смерти — не самый лучший учитель, она заставляет забыть всё, что вы уже успели выучить. — Нет, — повторила она.

Арин помедлил, прежде чем ударить мужчину рукояткой своего кинжала по голове, чтобы лишить того сознания.

— Не мешкай, — сказал ей Арин.

Кестрел надрезала мешочек с чёрным порошком, привязанным к её талии, и услышала, как из маленького отверстия он посыпался на песок, а потом девушка зашагала прямиком в лагерь.

Она шла с опущенной головой, перекинув туго заплетённую косу через одно плечо. Её лицо было испачканным, напомнила она себе, когда проходила мимо костров. Кестрел поработала над внешностью. Её волосы порыжели… однако они казались еще рыжее, благодаря огню. Наверняка её никто не узнает. В этих доспехах. В таком виде. Ни следа косметики, никаких украшений, шелков, драгоценных камней, сверкающего венчального клейма. Она была не похожа на себя. Кестрел была просто одной из них. Просто ещё одной валорианкой. Но во рту всё равно пересохло, а живот стянуло в тугой узел.

До повозок было рукой подать. Чтобы успокоить себя, она провела пальцами через струйку чёрного пороха, льющуюся из мешочка, и подумала, как эта линия, остающаяся на песке, разделяет её и Арина.

Когда Кестрел добралась до повозки, часовой даже не удостоил её взглядом. И девушка медленно выдохнула. Она заглянула внутрь повозки и увидела в ореоле лунного света, проникающего сквозь холст, туго набитые мешки, перевязанные шпагатом.

— Чем это ты занимаешься? — раздался чей-то требовательный голос.

Медленно, очень медленно, выдавив весь свой внезапный страх в скрип песка под ногами, Кестрел повернулась.

Это был стражница. Женщина оглядела Кестрел с головы до ног.

— И что разведчица забыла в той повозке?

Небольшой мешочек на талии Кестрел оказался на виду. Из него высыпался почти весь порошок. Заметила ли стражница его в тени?

— Инвентаризация.

— Зачем это ещё?

Слова начали слетать с её губ еще до того, как она вспомнила их целиком.

— Ради славы Валории.

Стражница слегка отпрянула, вздрогнув, услышав фразу, означающую, что указанная военная миссия не подлежит обсуждению.

— Но… шпионка?

Она вновь внимательно оглядела доспехи Кестрел, цвет и материал (кожа, а не сталь, как у офицеров), мысленно отметив низкое звание девушки.

Кестрел пожала плечами. Пустой мешочек из-под пороха покоился на бедре.

— Вряд ли стоит задавать подобные вопросы генералу.

— Да, да, конечно… — незамедлительно ответила стражница и отошла в сторону, уступая дорогу Кестрел… а та, в свою очередь, постаралась идти не слишком быстро, несмотря на то, что ей безумно хотелось бежать, бежать изо всех сил всю дорогу до дюн.

А потом ей будто ледяная мраморная рука опустилась на плечо, прижимая к земле, вынуждая ноги вязнуть в песке.

Не было никакой руки, сказала она себе. Никто к ней не прикасался.

«Иди дальше».

Но она просто не смогла, как и не смогла опустить взгляд, чтобы не увидеть в пятнадцати шагах от себя своего отца, стоявшего в свете оранжевого света костра.

Что-то в ней надломилось и выпустило некое подобие эмоции — создание: двуглавое, шишковатое, с кожаными крыльями, бесчисленным количеством конечностей, существо, которое не должно было никогда появиться на свет. Кестрел даже не догадывалась, пока не увидела лицо отца, что она по-прежнему очень сильно его любит.

Неправильно, что она всё ещё это чувствовала. Неправильно, что любовь могла сосуществовать вместе с предательством, болью и гневом.

«Ненавистью», — поправила она себя.

«Нет», — прошептал в ответ голос, голос маленькой девочки.

Отец не видел её. Он смотрел на огонь. Его глаза были в тени, губы печально изогнуты.

— Траян, — раздался чей-то голос. Кестрел увидела, как к генералу приблизился седовласый человек. Солдаты расступились, обтекая его, словно вода. Император подошёл к своему генералу, лицо которого изменилось, сделалось старше, чем она помнила.