Читаем Поцелуй небес полностью

В апреле Виктория вернулась в дом Браунов, который и не чаяла больше увидеть в роли его молодой хозяйки. Прислуга называла ее Антонией, Алиса и Браун — дочкой, относясь предельно бережно, как с больным ребенком. Всем, работающим и бывавшим здесь, было сообщено, что после травмы Антония еще не оправилась: произошли кое-какие изменения в психике, есть затруднения с речью. Да, девушка стала очень замкнутой, полюбила уединение и, в отличие от прежнего, избегая контактов с матерью. Встречаясь с Алисой, Виктория чувствовала себя самозванкой, понимая, что должно твориться в душе матери, называющей «дочкой» чужую девушку, занявшую место ее любимого дитя. Алисе, действительно, приходилось не легко. Она делала все возможное, чтобы не дать почувствовать гостье свою антипатию, но с каждым днем сдерживаться становилось все трудней. Останься девушка прежней Викторией, Алиса изо всех сил и от всей своей жалостливой души постаралась бы согреть сироту. Но в этой роли… При каждой встрече с девушкой Алису ошарашивала ее похожесть на дочь. Тони, Тони! Ее бедная Тони… Дублерша все время напоминала Алисе о том, какой счастливой и благополучной могла быть ее дочь, спрятанная сейчас в далеком монастыре под присмотром несчастного Йохима. Они там вдвоем — отец и дочь, разделенные отчуждением непроницаемой тайны… Алисе было страшно вообразить, какие ощущения испытывает Йохим, оберегая свою дочь и изображая докучливого, нудного попечителя. Глядя из окна своей спальни в сад, где играла с подаренным ей щенком спаниеля Виктория, Алиса глотала слезы: видеть этот мираж, счастливую иллюзию было просто невозможно.

Остин вошел неслышно и став за спиной жены, посмотрел в сад. Виктория отбирала у Бемби мяч и тот гонялся за ней, стараясь схватить за щиколотки. Белые носки на загорелых ногах, зеленые шорты, рыжий, подвязанный на затылке «хвост», испачканное землей колено… Алиса с негодованием увидела улыбку восторга и умиления, озарившую лицо мужа.

— Ты спятил, или ты святой! Как ты можешь смириться с иллюзией, зная, что наша дочь одинока, запугана, растеряна… Я не могу, не могу больше, Остин! Отпусти меня во Флоренцию… Ты даже не представляешь, каким тяжким оказалось для меня это испытание… Алиса не пыталась остановить бегущие ручьем слезы. — Каждый раз, каждую минуту, глядя на нее, я вздрагиваю, хочу броситься к ней, протянуть руки, обнять, прижаться, пожалеть… Я хочу прижаться к своей дочери… а это — фантом, призрак!

— Лизанька (Остин называл ее так в самые ответственные моменты, и Алиса насторожилась). Лизанька, протяни ей руки и приласкай. — Он крепко держал жену за плечи, серьезно глядя в глаза. — Эта девочка нуждается в нашей любви. Да к тому же — она моя внучка! Алиса никак не могла поверить в рассказанную мужем историю. Умом она понимала, что Остин не мог ошибиться, но душа восставала против уловки случая. Поверить было бы легче, если бы эта девочка не заняла, хотя и на время, место Антонии…

— Боже мой, Остин, ты думаешь мне теперь будет легче? — с сомнением посмотрела она на мужа.

— Конечно, Лизанька. Считай, что Вика — сестра Антонии, ее нашедшаяся сестра-близнец… Только не надо слишком задумываться над этим у меня и самого голова идет кругом. Главное — обе они — наши девочки и мы должны позаботиться о них.

Для осуществления главной идеи подмены — съемок, репортажей с участием выздоравливающей Тони, надо было еще раз все основательно продумать и проверить впечатления, производимые Викторией на посторонних. Шнайдер, вначале потрясенный сходством девушек, настойчиво бубнил, что это лишь первая реакция, потом же, якобы начинают бросаться в глаза различия манеры не те, осанка, пластика Виктории никуда не годится, не говоря уж о речи. Остин пригласил на Остров Дюваля, предупредив, что дома будут лишь Алиса и Антония, проводящая здесь вынужденный отпуск после травмы в горах.

— Вообще-то, Дани, она очень изменилась. Хочет быть похожей на мать покрасила волосы в Алисин цвет, стала более сдержанной, провинциальной что ли. Может быть, просто играет в преображение, а возможно… Голова ведь тоже немного пострадала. Это никак не отразилось на умственных способностях… но что-то произошло с речью. Врач заставляет ее говорить медленнее, чтобы избегать заиканий, ошибок. Она предпочитает отмалчиваться… Да не пугайся, Дани, девочка в порядке, ты сам увидишь. Они вышли к пляжу, где с томиком Бодлера и с зеленым листочком на носу загорала Виктория. Остин остановил Дани в тени за кустом камелии:

— Посмотри внимательнее. По-моему она выглядит вполне здоровой, разве что немного поправилась от домашней еды. — Девушка, лежащая на животе, почесала спину, затем села, изогнувшись и старалась разглядеть укус комара, потерла это место послюнявленным пальцем и поднялась. Ветер подхватил и разметал золотистые волосы. Осторожно ступая по горячему песку она пошла к воде и стала медленно погружаться в легкие волны, словно совершая ритуал омовения. Потом — резкие взмахи рук — и девушка плыла, быстро удаляясь от берега.