Читаем Поцелуй музы полностью

– Мы встречались пару раз и разговаривали. По большей части о каких-нибудь делах, но иногда обо всем. – Тия говорила тихо, чтобы не мешать Эмме. – Мне нравится проводить с ней время. Она не такая, как другие девочки, которых я встречала раньше. Я даже не могу это объяснить. – Она, стесняясь, стала крутить в руках чашку, избегая моего взгляда. Ей не нужно было ничего объяснять, я и так это знала. Только потому, что я не знала, чувствует ли Эмма то же самое, я промолчала. Я не хотела вмешиваться в дела сердечные других людей. Разве что в мамины, и это только потому, что она вмешивается в мои. Я сменила позу в кресле, при этом неудачно повернув руку так, что она заболела, и я издала болезненный возглас. Две пары глаз тут же направили свой взгляд на меня. Глаза Тии и глаза еще не до конца отвлекшейся Эммы, у нее слегка покраснели щеки.

– Все в порядке? – спросила Тия.

– Все хорошо, – заверила я ее. – Просто рука. Но это не страшно. И все-таки я бы с удовольствием отомстила этой дуре, что стреляла в меня. – Тогда бы она узнала на собственной шкуре, что значит испытывать боль.

– Я даже представить не могу, что такая девушка, как ты ее описала, смогла так запросто стрелять в людей. По описанию она вовсе не похожа на ту, от которой можно ожидать подобного, – сказала Тия и покачала головой.

– Не суди о книге по обложке, – ответила я.

Тия кивнула.

– Жаль, что люди не имеют отличительных знаков, по которым можно было определить, что они злые. Тогда, по крайней мере, можно было понять, кто перед тобой.

Я тоже уже как-то задумывалась об этом. Я засмеялась.

– Хорошая идея. Так, конечно, вряд ли кто-то поступит, но… Эмма, все хорошо?

Рот моей подруги был слегка приоткрыт, она нажимала на кнопку и прокручивала страницы с бешеной скоростью. Ее глаза, как по щелчку, стали огромными.

– Я была слепа, – скорее выдохнула, чем сказала она. Мы с Тией направили на нее взгляд, затем встали и пересели к Эмме на диван. Она открыла четыре фотографии с каждого места преступления. На всех картинках можно было увидеть труп и окрестности. Она открыла их рядом так, чтобы мы смогли увидеть все четыре.

– Что-нибудь бросается вам в глаза? – спросила Эмма.

Мы с Тией уставились на экран, но не могли понять, что имела в виду Эмма.

– Артефакты, вы не видите их?

– Что за артефакты? – Как бы я не хотела, я не понимала, о чем она говорила.

– Артефакты муз! – Эмма была в полной эйфории. Потихоньку до меня стало доходить, о чем она думала.

– Можешь объяснить с самого начала? – попросила Тия.

Эмма ближе прислонилась к ноутбуку.

– Ты только что упоминала о знаках и о том, что, если каждый бы имел такой, по ним можно было бы идентифицировать человека.

– Ну да… – Тия не смогла сказать дальше, Эмма проигнорировала ее слова.

– Я знала, что на фото есть что-то, что мне известно. Это практически вертелось у меня на языке, но я не могла продвинуться дальше, пока ты не сказала про знаки. Тогда я и догадалась, какая здесь связь. Это лежало на самой поверхности, я должна была понять это намного раньше. Они оставили знаки!

– Кто? – переспросила Тия.

– Музы! – закричала Эмма. Я посмотрела на Тию, которая так и не могла понять, о чем шла речь. Эмма вздохнула и приблизила фотографию с места последнего убийства.

– Что бросается вам в глаза? Кроме трупа, я имею в виду. Что вы видите?

– Дерево, кусты, плющ… – стала перечислять Тия.

– Именно.

– Что? Плющ?

Эмма кивнула.

– Он лишний в этом ряду, потому что его не могли специально оставить на месте преступления, но местоположение трупа выбрали, возможно, именно из-за него. Другие артефакты оставляли на месте преступления намеренно, но так, чтобы они не бросались в глаза, особенно если бы поиск не был направлен именно на них. Давайте посмотрим на другие фотографии. – Она увеличила снимок первого убийства, убийства мистера Эвенса. – Что здесь выглядит так, будто оно могло принадлежать музе?

Я стала лихорадочно вспоминать о том, что знала о мифологических персонажах. Обо всех, о которых узнала из Литерсума. В то время, когда миссис Пэттон приезжала к маме, я как раз занималась ими, но бросила все, когда поняла, что не имею с ними ничего общего.

Изначально существовало девять муз, которые впервые были описаны в трудах Гесиода. Мужчины, имя которого я якобы всегда должна была произносить, когда хотела переместиться из книжного магазина в Параби. Навязанная ложь.

Каждая из девяти была ответственна за определенную область. К сожалению, о разделении я не знала, не говоря уже о том, какие они олицетворяли символы. По словам Эммы, на каждом месте преступления должен был находиться один из них. Вопрос «зачем» пока играл второстепенную роль, для начала я должна была обнаружить сами знаки. Эмма дала нам с Тией немного времени. То, что она увеличила фрагмент фотографии, на котором мы должны были найти артефакт, облегчило мне задачу.