Читаем Поцелуй музы полностью

Пресса? Ужасно? Мой пульс ускорился. Так быстро, насколько это было возможно, я вскочила на велосипед и последовала по указанному пути, а на первом же перекрестке свернула направо. Я находилась в другом квартале. Улица спускалась вниз, и я остановилась сразу, как только увидела первые вспышки. Леди была права, дом мистера Хольта было сложно не заметить. А точнее сказать, хаос перед ним. На улице была толпа людей, вспышки фотокамер мерцали в ночи, а полицейские машины блокировали тротуары. Черный и белый фургоны стояли на противоположной стороне улицы, а еще одна темная машина была припаркована прямо у маленьких ворот, ведущих во двор. Между белым фургоном и дверью дома взад и вперед сновали люди, одетые в шелестящие защитные костюмы. Прожекторы на газоне боролись с наступающей темнотой и погружали двор и часть улицы в безжалостную слепящую белизну.

Мое сердцебиение приостановилось на мгновение, а кровь хлынула к ногам. Я немного развернула велосипед, но остановилась. Что я хотела сделать? Развернуться? Нет. Я должна была выяснить, что произошло. Чтобы не передумать, я оттолкнулась ногой и поехала вниз по улице.

Проехав мимо нескольких домов, я оставила велосипед и пешком направилась к толпе. Я стала протискиваться между собравшимися, пока не оказалась возле полицейской заградительной ленты. Я продвинулась вдоль нее ближе к саду, где был расположен почтовый ящик. Из-за ленты ящик оставался от меня метрах в двух, но написанное на нем имя разборчиво читалось.

Хольт.

Крик отчаяния пробивал себе дорогу к горлу, и я едва смогла его сдержать. Это не могло быть правдой. Что случилось? Я понятия не имела… но это всего лишь совпадение, разве нет? Я получила ответ на свой вопрос, когда двое мужчин вынесли на носилках из дома закрытый тканью труп и понесли его к черному фургону.

– Бедный мистер Хольт, – раздался рядом со мной тонущий в слезах голос. И все-таки… Я таращилась на носилки, пока они не скрылись за дверью машины. Ноги стали ватными, и все же я заставила себя повернуться на голос.

Светловолосая женщина, обутая в домашние тапочки, стояла рядом со мной и также разглядывала машину, ее глаза блестели от слез. Рядом с ней находился мужчина, который приобнял ее и тихонько поглаживал по спине, пока она плакала.

– Что случилось? – спросила я.

Женщина дрожала и никак не реагировала. Мне ответил мужчина.

– Мистер Хольт был застрелен. Пару часов назад, – пробормотал он, будто сам не верил в это.

Я понимала, что он чувствует. Сначала мистер Эвенс, теперь мистер Хольт… Две смерти за две недели. Это было…

Дверь открылась, и из дома вышли два человека. Я замерла, когда узнала обоих. Адамс и Лэнсбери. Нет, нет, нет… Этого еще не хватало. Они ни в коем случае не должны были увидеть меня здесь, иначе их посетили бы ненужные мысли. Когда полицейские направились к собравшимся вокруг дома людям, я поспешила сквозь толпу обратно к велосипеду. Сердце выпрыгивало из груди, я слышала пульсацию крови в ушах. Скорее прочь отсюда. Добежала до велосипеда, положила одну руку на руль и… внезапно меня кто-то схватил за предплечье и развернул. Велосипед с грохотом упал на землю, китайская еда выпала из пакета и разлетелась по тротуару. Я потеряла равновесие, но рука держала меня крепко. Придя в себя, я увидела перед собой злое лицо Лэнсбери. Когда наши взгляды встретились, его глаза сверкали. Он смотрел мне в глаза, а затем обвел меня взглядом. Его хватка вокруг моей руки стала крепче.

– Это действительно ты. Доставщица пиццы, которую мы видели две недели назад. И в том же свитере. Modus Operandi? – спросил он и еще сильнее сдавил мне руку. Он притянул меня к себе, смотря прямо в глаза. Словно мог таким образом распознать правду. Я дернулась, пытаясь освободиться, но он не оставил мне никаких шансов. Его руки были настолько сильными. Он самодовольно ухмылялся, пока я пыталась вывернуться.

– Боже, я не серийный маньяк, и у меня нет никакого Modus Operandi. А сейчас отпусти меня! – закричала я. Из-за моего барахтанья тиски, в которые он поймал мою руку, давили все больнее. Услышав шум, несколько человек развернулись в нашу сторону. Они бросали на нас любопытные взгляды. Лэнсбери еще ближе притянул меня к себе, так, что наши носы почти соприкасались. Когда аромат мужского геля для душа немного ослабил мою бдительность, – я любила этот запах, – я смогла наконец разобрать слова, которые он говорил шепотом.

– Есть два варианта. Или ты добровольно и без привлечения внимания едешь с нами, или я надену на тебя наручники. Что ты выбираешь? – Он сощурил глаза.