Читаем Поцелуй Морты полностью

Новоявленные диггеры шли так долго, что Майор начал терять терпение. Проводник из Шухрата был никудышный, ему было легче запутаться в лабиринте подземных ходов, чем правильно определить направление, вот и сейчас он дважды сворачивал не в тот коридор, после чего приходилось возвращаться обратно. Поэтому на дорогу к открытому Сидоркиным проходу они потратили в два раза больше времени, чем требовалось. Конечно, никто лучше Димы не знал эту часть подземелья, но Майор сразу отмел малейшую возможность использовать его в этом опасном деле и взял с Шухрата слово, что никто из домашних не узнает об их безрассудной авантюре.

Пятна света от двух фонарей плясали на кирпичной кладке стен, наводя страх на узбека, который готов был шарахаться от собственной тени. Майор усмехнулся, заметив, что парень трясется от ужаса.

– Шире шаг, рядовой! – подбодрил он Шухрата.

– Вот она, эта площадка, – отозвался он, – это было здесь, точно…

– Хорошо, – сказал Майор. – Теперь кругом, шагом марш! Если я не вернусь, передашь этот темляк Диме. – Он протянул Шухрату длинную черно-оранжевую полоску ткани.

– Георгиевская лента? – удивился тот. – А что сказать?

– Ничего не говори, – махнул рукой Майор, – не маленький, сам разберется.

И в этот момент откуда-то издалека послышался едва слышный гул. Шухрат вздрогнул: точно такой же звук он слышал трижды в жизни: перед землетрясением в Узбекистане и два раза при встрече с Тьмой. Значит, она приближается…

– Чувствуете вибрацию? Будто на барабанные перепонки что-то давит? В прошлый раз было так же! – вскрикнул Шухрат и невольно втянул голову в плечи, даже не пытаясь скрыть охватившего его страха.

– Все, свободен, рядовой Кызылкумов! – весело крикнул Майор. – Беги отсюда!

Майор повернулся лицом к нарастающему звуку, который настолько усилился, что сам по себе мог остановить сердце у впечатлительного человека. По воздуху пошла рябь, пространство у земли потемнело и исказилось. Громким голосом старик начал читать старинное заклинание против бешеной собаки, здраво рассудив, что оно подойдет к данному случаю лучше всего.

– Белая шерсть, и черная, и пестрая, заклинаю силами небесными, водными, и подземными, и огненными! Я твой хозяин! Наговариваю, отговариваю от всякой скверной нечистоты, собаки черной шерсти, вяжу шаль на море-Окияне, на поле засеянном, на высоком кургане стоят ворота железные7, медные вереи, дом серебряный, замки золотые. Замкам не отмыкаться, собаке не кусаться, шали не развязаться… – говорил он высоким голосом, одновременно шагая в сторону нарастающего звука.

Тьма катилась ему навстречу, неукротимая, как мощный поток воды, но по мере приближения к Майору ее темно-прозрачные края стали завихряться, задевая за сырые стены, и черное марево остановилось, подрагивая, словно прислушиваясь к словам старика, в нескольких шагах от него. Жуткий звук исчез, Тьма в мгновение ока собралась в плотный черный комок и превратилась в огромную собаку, которая испытующе смотрела на Майора светло-серыми глазами.

Шухрат, не успевший пройти и двадцати метров в противоположном направлении, застыл, как изваяние, не в силах двинуться с места: ноги просто отказались ему подчиняться.

– Ай, молодца! – одобрительно и громко сказал Майор собаке. – Сидеть, девочка, сидеть! А теперь к ноге!

Собака приблизилась к старику, и только теперь стало понятно, какая же она большая. Она села рядом с Майором и подняла массивную голову, глядя ему прямо в глаза. В ее взгляде легко читалась насмешка. Внезапно собака мотнула своей мощной шеей и исчезла, а вместо нее образовался темный шлейф, который моментально обвился вокруг тела старика и обвил его горло мягкой смертельной петлей.

Снова послышался рев на грани инфразвука, так мало места было этому звуку в замкнутом помещении, что он заполонил собой все пространство, и Шухрату показалось, что сейчас обрушатся стены, не выдержав колоссальной мощи этой вибрации. Майор забился в конвульсиях, как рыба, попавшая в сеть. Лицо его стало фиолетовым, глаза выкатились из орбит от страшного напряжения.

– Беги, беги! – прохрипел он, встретившись взглядом с провожатым.

Шухрату наконец удалось стряхнуть с себя оцепенение, и он помчался прочь, не разбирая дороги. Оглянувшись на мгновение, он увидел, что окутанное черной кисеей тело Майора висит в воздухе, словно в черном коконе. Шухрат вскрикнул и бросился в темноту тоннеля…

Нугзар и сам не знал, сожалеет ли он о разрыве с Норой. С одной стороны, он к ней очень привык и, хотя отлично представлял, как будет жить без нее, признавал, что новое не всегда лучше старого. А с другой стороны, был рад наступившей свободе, потому что в последнее время Нора стала просто невозможной и постоянно подчеркивала их равноправие. Откуда ведьма из хорошей колдовской семьи набралась этих феминистских штучек, Нугзар не знал. Ведьма прекрасно обходится без мужчин и может жить в полном одиночестве, это известно всем, но уж если связала свою жизнь с магом не слабее себя, то обязана выказывать уважение мужу, потому что только колдуны носят в себе частицу Дьявола!