И впервые задалась вопросом о том, каково было Стерлингу в его первую ночь в этом продуваемом сквозняками мавзолее. Преданный собственным отцом, оторванный от любимой матери, он лежал, съежившись, под одеялом на совершенно чужой кровати? Или бродил по этим коридорам и залам, одинокий и потерянный, понимая, что никто не услышит его, если он закричит?

Пятнистый мастифф, скорее всего, предок псов Стерлинга, сидел рядом со старым герцогом. Если собака была попыткой художника сделать герцога более располагающим, то из этого ничего не вышло. Паучьи пальцы герцога обвивались вокруг шеи животного, словно он не мог дождаться натравить его на очередного молодого выскочку, который имел дерзость бросить ему вызов.

Из темноты позади Лауры раздалось низкое горловое рычание, и у нее волосы встали дыбом. Она совершенно забыла о дьявольских собаках Стерлинга и должна была догадаться, что он позволяет им по ночам свободно разгуливать по дому. А как еще они смогут разорвать горло злоумышленнику? Или несчастной молодой жене, которая оказалась настолько глупа, что покинула уютное убежище своей постели?

Рык повторился, и в нем уже слышалась угроза. Лаура завизжала и уронила свечу, погрузив при этом всю галерею в темноту. Она медленно повернулась и вжалась спиной в дверь. Единственным, что она смогла увидеть, были две пары глаз, светящихся в темноте злорадным красноватым светом.

— Хорошие собачки, — прошептала она, стараясь проглотить поднимающийся в горле ужас. — Хорошие собачки. Вы ведь совсем не голодные, правда? Я очень надеюсь, что нет, потому что во мне не так уж много мяса. Куки много лет пыталась откормить меня, но без большого успеха.

Собаки подошли к ней совсем близко, так близко, что она ощущала их горячее, пахнущее мускусом дыхание. Издав звук, похожий на хныканье, Лаура отвернула лицо к стене.

Позже она говорила себе, что не стала бы кричать и покорилась судьбе, сохранив, по крайней мере, хоть минимальное достоинство, если бы одно из животных не выбрало именно этот момент, чтобы ткнуться прямо ей в промежность своим большим и мокрым носом.

Лаура издала оглушительный вопль. Дверь за ее спиной мгновенно распахнулась, и она свалилась внутрь комнаты, а ее вопль замер на высокой ноте. Она медленно открыла глаза и увидела своего мужа, который, подбоченясь, стоял над ней.

— Ну и ну, — сказал он, поднимая бровь. — Вы только посмотрите, какую добычу притащил мне пес.

Глава 21

Лаура медленно подняла голову. Дикие создания, что были всего в дюйме от того, чтобы вырвать ей кишки, теперь мирно сидели, высунув языки, словно два щенка-переростка, чья единственная цель в жизни — угодить своему хозяину. Хозяин же, тем не менее, не казался довольным.

Стерлинг неохотно протянул ей руку. Лаура приняла ее, позволив ему поднять себя на ноги, и притворилась, что не заметила, как он тут же забрал руку обратно.

Она смахнула невидимое пятнышко пыли со своего халата, пытаясь восстановить пострадавшее достоинство.

— Вам повезло, что не пришлось переступать через мое выпотрошенное тело по пути к завтраку. Конечно, судя по словам вашего друга маркиза, у вас не будет никакой проблемы найти себе другую жену, мне на замену.

— Да, но где бы я нашел еще одну такую интриганку?

Казалось, Стерлинг полон решимости держать между ними барьер, даже если это были всего лишь его мускулистые руки, скрещенные на голой груди. Вспомнив солено-сладкий вкус его кожи, Лаура ощутила, как у нее пересыхает во рту. Она опустила глаза, но тут же пожалела об этом. Две верхние пуговицы на его брюках были расстегнуты и открывали треугольник кожи, чуть более бледной по цвету, чем его грудь.

Проследив за направлением ее взгляда, Стерлинг резко отвернулся, чтобы подцепить два толстых куска свинины со своего нетронутого ужина. Он дал псам по куску, нежно почесав при этом каждого за ушами. Собаки вместе со своими дарами умчались обратно в темноту портретной галереи, и Стерлинг закрыл за ними дверь.

— А что бы вы дали им, если бы они принесли одно из моих ребер? — спросила Лаура. — Седло барашка?

Он прислонился спиной к двери.

— Несмотря на свою внешность, они совершенно беззлобны. Разве что зализать могут до смерти. — И хотя от его провоцирующих слов по телу Лауры прошла дрожь осознания, сумрачное лицо Стерлинга ничуть не изменилось.

Чтобы избежать его взгляда, Лаура повернулась и оглядела комнату. Покои герцога были еще роскошнее, чем ее собственные. Массивная кровать была точно такой же, как у нее, но балдахин был из темно-синего бархата и собирался по углам золотыми шнурами. И хотя волосы Стерлинга были взъерошены, а веки отяжелели, постель оставалась нетронутой.