Читаем Потемкин полностью

Приехав ко двору и вступив в покои императрицы, сумел Потемкин сблизиться и с графом Н.И. Паниным, поддержавшим его в противовес влиянию своих противников — Орловых и З.Г. Чернышева. Об этом свидетельствуют донесения иностранных дипломатов. Представитель прусского короля Фридриха Великого при дворе Екатерины II граф Сольмс, с каждым днем меняя свое впечатление от Потемкина, сообщал в своей депеше от 7 марта 1774 г.: «…перемена любимца, по-видимому, не тревожит Панина. Напротив того, мне кажется, он доволен ею и надеется извлечь из нее некоторые выгоды. Более того, он разсчитывает на то, что это событие повлечет за собою падение Орловых и уменьшит влияние князя Григория Григорьевича на императрицу… Пока еще Потемкин не имеет ни доверия, ни партии, ни друзей. Если для приобретения тех и других он будет придерживаться графа Панина, то скорее будет хорошо, чем дурно… Боюсь только, чтоб Потемкин, имеющий вообще репутацию лукаваго и злаго человека, не воспользовался бы добротою Панина». Ему вторит и английский дипломат Гуннинг: «Г. Потемкин продолжает поддерживать величайшую дружбу с г. Паниным».

Спустя несколько дней граф Сольмс окончательно убеждается в том, что Потемкин обладает небывалым влиянием на Екатерину и прочно вошел в политическую элиту: его правительство должно учитывать этот факт при подготовке каких-либо дипломатических проектов. 18 марта, комментируя произведение Потемкина в подполковники Преображенского полка, прусский представитель приходит к следующему заключению: «По-видимому, Потемкин сумеет извлечь пользу из расположения к нему императрицы и сделается самым влиятельным лицом в России. Молодость, ум и положительность доставят ему такое значение, каким не пользовался даже Орлов. Григорий Григорьевич будет скоро забыт, и вся фамилия Орловых ниспадет в общий уровень». А 24 марта Сольмс сообщает, что «они (Орловы. — Н.Б.) во всеуслышанье говорят, что уже утратили доверие и намерены совершенно удалиться от двора. Камергер Васильчиков очистил свое помещение во дворце, и теперь там по-прежнему будет собираться Совет. Князь Орлов также очищает свои покои во дворце, куда переселится новый любимец, помещавшийся до сих пор в дежурной генерал-адъютантской комнате».

Стране и сохранению государства в это время угрожает самое крупное социальное потрясение XVIII в. — восстание под предводительством Емельяна Пугачева, отличавшееся массовостью, большей организованностью, четко выраженными целями. Наряду с казаками в восстании приняли участие различные группы населения, каждая из которых преследовала свои цели: крестьяне и заводские рабочие Урала боролись против крепостного права, борьба нерусских народов Поволжья носила национально-освободительный характер. Антиправительственная пропаганда Пугачева находила отклик среди простого народа, положение которого было действительно тяжелым: несмотря на филантропические призывы Екатерины II к умеренности и терпимости, эксплуатация крестьян и работных людей на заводах с каждым годом становилась все невыносимее. В ходе восстания Пугачев, объявивший себя счастливо спасшимся императором Петром III, и его сторонники создавали органы управления, подобно существовавшим в России того времени, самозванец подписывал указы, составленные на манер царских, и жаловал своих приближенных дворянскими титулами, создавая, таким образом, параллельные государственным институты власти и иерархию чинов.

Волна восстания, сопровождавшаяся обильным кровопролитием и проявлениями варварства и вандализма, катилась по просторам Российской империи, наводя ужас на дворянское общество. Жертвами недовольных стали тысячи дворян, чиновников, священников, горожан, простых солдат, не подчинившихся самозванцу.

С первых же шагов своего возвышения Потемкин не только постоянно дежурит во дворце, но и становится единственным докладчиком по военным делам. По его рекомендации против Пугачева в Оренбург Екатерина все-таки отправляет А.В. Суворова; Потемкин же советует ей обратить внимание на тех или иных способных людей, которых знает по действующей армии. Екатерина писала ему: «Батинька, пошлите повеление в обои армии, чтобы, оставя самое нужное число генералов при войсках для возвращения полков в Русь (после заключения мира с Турцией. — Н.Б.), прочие генералы-поручики и генералы-майоры ехали каждый из тех, коим повелено быть при дивизии Казанской, Нижегородской, Московской и прочих бунтом зараженных мест… и чтоб каждый из них взял с собой невеликий эскорт и везде бы объявляли, что войска идут за ними…» Это должно было внушить надежду сторонникам стабильности и самодержавной власти и страх сочувствующим самозванцу Пугачеву.