Читаем Посылка полностью

Когда дворецкий поставил поднос с завтраком на постель Тальберта, тот спросил:

— Рэдфилд, вы знаете какие-нибудь анекдоты?

Рэдфилд поглядел бесстрастно — небрежная природа позабыла придать живости его лицу.

— Анекдоты, сэр? — переспросил он.

— Ну, вы понимаете,— сказал Альберт.— Шутки.

Рэдфилд замер у постели, словно покойник, гроб которого поставили на попа, а потом унесли.

— Да, сэр,— сказал он добрых тридцать секунд спустя,— однажды в детстве я слышал одну...

— Так-так,— оживился Тальберт.

— Кажется, звучала эта шутка следующим образом,— сказал Рэдфилд.— Когда... э... Когда ваши руки становятся местоимениями?..

— Нет-нет,— перебил Тальберт, качая головой.— Я имею в виду соленые анекдоты.

Брови Рэдфилда удивленно взлетели. Слова бились в горле, словно рыбины, пытаясь вырваться наружу.

— Так вы не знаете ни одного? — разочарованно уточнил Тальберт.

— Прошу прощения, сэр,— сказал Рэдфилд.— Могу ли я высказать предложение? Насколько мне известно, наш шофер гораздо больше осведомлен по части...

— Вы знаете соленые анекдоты, Харрисон? — спросил Тальберт через переговорное устройство, пока его «роллсройс» катил по Бин-роуд к шоссе номер двадцать семь.

Харрисон на секунду лишился дара речи. Он обернулся на Тальберта. Затем ухмылка тронула его порочный рот.

— Да, сэр,— начал он,— слышали анекдот о парне, который ел луковицу на стриптизе?

Тальберт щелкнул ручкой с четырьмя разноцветными стержнями.

Тальберт стоял в лифте, который поднимался на десятый этаж «Голт-билдинг».

Часовая поездка до Нью-Йорка оказалась в высшей степени плодотворной. И не только потому, что ему удалось записать семь самых непристойных шуток, какие он когдалибо слышал за всю свою жизнь, но он также взял с Харрисона обещание, что тот сводит его в заведения, где можно услышать подобные анекдоты.

Охота началась. МАКС АКС[11] ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО

Так было написано на непрозрачном стекле двери. Тальберт повернул ручку и вошел.

После того как прелестная секретарша сообщила о его визите, она провела его в скудно обставленный кабинет.

На стенах висели лицензия, автомат и фотографии в рамках: фабрика «Сигрэм»[12], бойня в День святого Валентина[13] во всех красках и некий Герберт Дж. Филбрик, который вел тройную жизнь.

Мистер Акс пожал Тальберту руку.

— Чем могу служить? — спросил он.

— Прежде всего,— отвечал Тальберт,— знаете ли вы непристойные анекдоты?

Придя в себя, мистер Акс рассказал Тальберту анекдот про обезьянку и слона.

Тальберт записал его. После чего нанял агента, чтобы тот проследил за людьми, которым звонил дядюшка Лиман, и выяснил какие-нибудь важные подробности.

Покинув агентство, Тальберт принялся ездить с Харрисоном по злачным местам. Анекдот он услышал в первом же заведении, куда они заглянули.

— Заходит как-то карлик в кишке от сосиски...— начинался он.

Это был день жизнерадостных открытий. Тальберт услышал шутку о косоглазом водопроводчике в гареме, анекдот о проповеднике, который выиграл в лотерею угря, о подбитом летчике, горящем в катапульте, и еще о двух девочкахскаутах, которые забыли свое печенье в автоматической прачечной.

Это не считая прочего.

— Мне нужен,— сказал Тальберт,— билет на самолет в один конец до Сан-Франциско и еще забронированный номер в гостинице «Миллард Филлмор»[14].

— Могу я узнать,— спросил дядя Лиман,— зачем?

— Разъезжая сегодня с Харрисоном по городу,— пояснил Тальберт,— я выяснил у одного торговца женским бельем, который был настоящим рогом изобилия по части непристойных анекдотов, что в отеле «Миллард Филлмор» служит некий коридорный, Гарри Шулер. Торговец бельем сказал, что, остановившись в этой гостинице на три дня, он услышал от Шулера больше анекдотов, чем слышал за тридцать девять лет своей жизни.

— И ты летишь туда, чтобы...— начал дядя Лиман.

— Именно. Нужно направляться туда, где след горячее всего.

— Тальберт, зачем ты все это делаешь?

— Я провожу исследование,— ответил Тальберт просто.

— Но чего ради, черт побери! — закричал дядя Лиман.

— Чтобы докопаться до сути,— сказал Тальберт.

Дядя Лиман прикрыл глаза.

— Ты просто копия своей матери,— заявил он.

— Ничего о ней не говори,— предупредил Тальберт.— Она была самой прекрасной женщиной, когда-либо ступавшей по Земле.

— Тогда как вышло, что ее затоптала толпа на похоронах Рудольфо Валентино?[15] — возмущенно вопросил дядя.

— Это всего лишь газетная утка,— сказал Тальберт,— и ты прекрасно это знаешь. Мама просто проходила мимо церкви, направляясь в приют детей беспутных матросов, чтобы отнести сиротам гостинцы — одно из многих ее благотворительных начинаний,— когда по несчастной случайности ее сбила с ног толпа истеричных женщин и в результате она встретила свой кошмарный конец.

Напряженное молчание распирало просторную комнату. Тальберт стоял у окна, глядя на холм рядом с озером Бин, которое его отец вырыл в тысяча девятьсот двадцать третьем году.