Читаем Постчеловечество полностью

Рассматривая отдельные логические цепочки, жертвы фрагментарного подхода не обращают внимания на их соотнесение друг с другом и с окружающей действительностью. С формальной точки зрения их построения, взятые сами по себе, логичны, но, когда они не «ухватили суть» рассматриваемого явления с самого начала, а сосредоточились на изучении его второстепенных черт, несущественность исходных фактов делает весь анализ неверным.

Другой все более распространенной стандартной ошибкой является забвение количественных критериев и сосредоточение исключительно на качественном анализе.

Реальная жизнь напоминает химическую реакцию: в ней часто одновременно происходят противоположно направленные процессы, и лишь количественный анализ способен показать, какая из формально логичных реакций доминирует на самом деле. Ограничиваясь только качественным анализом, аналитик добровольно лишает себя критерия истины и теряет возможность выяснить степень соответствия своих построений действительности (правда, к выяснению этой степени — вероятно, в силу предчувствий, оживляемых могучим инстинктом самосохранения, — стремятся далеко не все аналитики).

Расширение восприятия за пределы возможного осмысления вызывает естественную компенсаторную реакцию, заключающуюся, с одной стороны, в придании гипертрофированного значения всякого рода авторитетным мнениям, а с другой — в растущей склонности к внелогическим интуитивным решениям, «озарениям», апеллирующим к собственной психологии принимающего решение лица.

«Сотворение кумира» в виде того или иного эксперта или целого «экспертного сообщества» означает переориентацию принимающего решение субъекта с приоритетного восприятия реальности на приоритетное восприятие мнений более авторитетных для него субъектов. При этом упускается из виду то, что эксперты обычно — по вполне объективным обстоятельствам — погружены в интересующую его реальность меньше, чем он сам. Таким образом точки зрения жаждущего совета экспертное со общество неминуемо оторвано от реальности по крайней мере, от непосредственно интересующей его части этой реальности.[86]

Поэтому их правильные сами по себе суждения не полностью соответствуют тем конкретным условиям, в которых действует управляющий субъект и по поводу которых он обращается к экспертам, что неминуемо делает советы экспертов либо двусмысленными, либо неадекватными. Следует учесть также, что для экспертов обращающийся к ним за советом является, строго говоря, посторонним, и они как минимум не заинтересованы жизненно в решении его проблем, сколь угодно важных для него самого.

Чрезмерно полагающийся на экспертное сообщество и перекладывающий на него бремя своих решений превращается в еще одно живое (а при серьезных проблемах — иногда и мертвое) подтверждение правильности библейской заповеди о недопустимости сотворения кумира. «Ни мраморного, ни железного», ни, добавим с высоты накопленного за две тысячи лет опыта, экспертного.

Другая компенсаторная реакции — отказ от логики в пользу интуиции. Это стихийный, но в целом верный ответ организма на качественное снижение под ударами информационной революции эффективности логического инструмента познания.

Однако процесс этого отказа исключительно сложен, многопланов и непоследователен. Как минимум, он далек от своего завершении. Сегодня можно говорить лишь о его первых шагах, для понимания которых следует рассмотреть стихийную реакцию человеческого сознания на утрату способности обрабатывать растущий объем необходимой информации.

Болезненность неразрешаемого на сегодняшнем уровне развития противоречия между ростом объема коммуникаций и ограниченностью способностей их упорядочивания усугубляется тем, что, как это часто бывает, средство подменяет собой цель. Коммуникация осуществляется сама ради себя, а не ради достижения ее участниками некоего реального результата.

При этом средство подменяет собой цель не только вследствие отсутствия или неясной артикуляции последней, но и благодаря исключительной привлекательности самого этого средства как такового. Превращение получения новой информации в самоцель существенно облегчается генетически присущим человек «инстинктом любопытства»; при этом коммуникация, утрачивая содержательные цели в реальном мире, превращается в простой инструмент удовлетворения неограниченной любознательности.

Становясь бесцельным и, следовательно, хаотичным, познание лишается своей сущности и превращается в коммуникацию ради коммуникации, — процесс, бесплодность которого его участники пытаются компенсировать нарастанием его интенсивности.