— Более того — я с каждым днем все больше убеждаюсь, что вся эта махинация задумана где-то далеко от нас, в какой-то из стран Европы. — Адвокат большими шагами ходил по гостиной, глаза его разгорелись. — Все эти Салы, Гарсиа, Пепе Рольданы... Все это — подставные фигуры, на которые свалятся все беды, в то время как организаторы аферы постараются уйти из-под удара.

— Думаю, что твое настоящее призвание — быть не адвокатом, а писателем, — сказала Кармина саркастически.

— Да. Ты права. А чтобы роман мой был правдоподобным и дописанным до конца, мне придется рассказать в нем, как тебе удается содержать такую роскошную квартиру, каким образом тебе удалось оплатить такую шикарную мебель. Может быть, ты мне сама это объяснишь? — Салинас будто выплевывал каждое слово. — Ведь никакая химия не может дать возможность жить в таком фешенебельном квартале, как Педральбес, да еще в таких условиях.

— Ты что себе позволяешь? — ответила Кармина почти шепотом, будто лишилась голоса.

— Неужто твои счета оплачивает эта подружка, та, что носит галстук и мужские костюмы?

— Послушай ты, ничтожество! Я живу так, как мне хочется. И, кстати, чтобы все было ясно и у тебя не осталось иллюзий, — с кем хочется. С тобой мне вовсе не улыбается мысль жить — запомни это раз и навсегда. Так и знай! — теперь она кричала во весь голос. — Кто бы мне ни нравился — это мое дело, никого оно не касается и на моей работе не сказывается. И еще хочу напомнить тебе, что пока лишь мне удалось узнать что-то конкретное и ясное, а все твои досужие выдумки, предположения и фантазии ведут в никуда. Из всего, о чем мы сейчас с тобой говорили, лишь одно пока имеет хоть какую-то ценность: тот факт, что украденное масло могли перевезти лишь СОНТАР, ФАЛЛИ или РКМ.

— Может быть, ты и права. Время покажет! — от крика Кармины у Салинаса еще звенело в ушах. Но еще неприятнее ему было то, что она с такой злостью разговаривала с ним. — Что ж, в любом случае, сегодняшняя встреча хоть не была напрасной: кое-что новое в наше расследование мы все-таки ею внесли.

Оба они долго молчали, стараясь не глядеть друг на друга, так как им было ясно: теперь, когда профессиональная тема исчерпала себя, настало время прощаться. И все же ни один из них не спешил сделать это после бури, во время которой хотя и сверкали молнии, но ливень, сгустившийся над их головами, так и не прорвался. Прошло несколько минут, прежде чем девушка заговорила — медленно, очень тихим, почти не слышным голосом.

— Мне всегда требуется время, чтобы привыкнуть к новым людям. Мои друзья — это обычно люди, хорошо знакомые со мной многие годы. Ту девушку, про которую ты вполне с определенным намеком сказал: «Любит носить мужские костюмы и галстуки», — я знаю еще с тех пор, как мы вместе учились в Калифорнии. Нас многое связывает, я ей многим обязана. А ты для меня пока что — человек чужой, и, не обижайся, пожалуйста, в лучшем случае — что-то вроде большого ребенка. — Кармина заговорила мягче, на губах у нее даже обозначилось подобие робкой улыбки. — Может быть, потому что я рано лишилась отца или еще по какой-нибудь причине, мне неизвестной, но я себя чувствую хорошо и спокойно только с мужчинами много старше себя. Наверное, мне нужно чувствовать себя защищенной, ощутить то, чего мне в детстве так недоставало. Знаешь что, Лик, может быть, мы с тобой и стали бы идеальной парой лет так через десять, когда ты поседеешь и устанешь от поисков того, что сейчас ищешь, хотя никогда этого и не найдешь, так как на свете такого и не существует вовсе. Но через десять лет мы оба будем совсем другими людьми, а потому сегодня все ограничится только разговорами, в которых каждый выговаривает свой монолог.

Адвокат молча смотрел на Кармину, будто перед ним вдруг возникла совсем другая женщина. А она тут же изменила тон и снова заговорила голосом преподавателя, читающего лекцию по химии:

— Ну, а теперь нам лучше распрощаться — завтра у нас обоих будет трудный день, работы много. Если мы хотим успешно справиться с этим делом, нам нужно сохранить ясную голову, так что... до свидания.

Салинас встал, подошел к ней, поцеловал в лоб и ушел.

Барселона

Четверг, 21 января

Инохоса подробно рассказывал о результатах своих поисков, а Салинас слушал его, внимательно разглядывая цветы в горшках, стоявшие на подоконнике, отражавшиеся в одном из зеркал.

Голубой палас на полу, добротные белые лакированные двери, украшенные золочеными массивными ручками — все создавало тут обстановку, располагающую к вдумчивой беседе, тщательному анализу событий.

— Как ты, наверное, помнишь, Салинас, в понедельник я тебе сказал по телефону, что мы пока сосредоточим все наши усилия на анализе годового баланса СОПИК. — Инохоса курил неизменные «Дукатос». — Пиера раскопал кое-какие интересные данные, они лежат здесь, в этой папке.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Начну с самого важного: одна из статей расходов СОПИК выглядит очень подозрительно.

— Которая?

— Та, в которой числятся пожертвования на культурные цели. Расходы эти достигают почти миллиона долларов в год.